Глаза у него слезятся, но смотрят по-волчьи, как раньше. Злой и хитрый. Верить ему нельзя. Ильдар как будто в свое прошлое смотрит. Почему этот дурной человек имеет над ним такую власть? А ведь он и сейчас попался ему так же, как и тогда. Тогда еще глупее: просто на рынке поймал. На Центральном. Ильдар приехал туда, узнав, что опять не поступил, мотался между рядами, ничего не хотелось, хотелось куда-нибудь свалить, там рядом автовокзал, у него были с собой деньги небольшие какие-то, мать дала, думал: поеду на Байкал, развеюсь. А тут этот – Валерик.
А теперь дурак старый.
– Ты зачем меня позвал?
Он чувствует, как подкатывает злость. На себя в первую очередь. На эту развалину, дряхлого говнюка злиться нет смысла. А вот что Ильдар продолжает его слушаться, даже не видев двадцать лет, это и правда злит.
– Да хоть словом перекинуться с нормальным человеком. Ты не представляешь, как меня тут все достало. Сил же нет! На одно и то же каждый день пялиться. Лежишь тут, как бурдюк, с места двинуться не можешь. Орешь, никто не подходит. Вот хоть ты… – Ильдар молча встает. Валерик сразу обрывает себя: – Эй, куда?!
Его интонация резко меняется – никакого самодовольства. Испугался, что ли? Похоже. Что же тебе надо-то от меня?
– Нет, не уходи, ты чего, я же правда за делом, это же…
Договорить он не успевает – в палату входят, гремя посудой, две медсестры. Они катят столик, на нем огромная кастрюля, тарелки, чашки.
– А вот кому тут у нас кушать? Кто себя хорошо вел? – напевает одна из них.
Ильдар чувствует, что его поймали на месте, застигли врасплох. Медсестры проворно разливают суп по тарелкам огромным половником. Одна из них идет к женщине –
– Валерий Михалыч, да у тебя посетители? Наконец-то! Он уж весь телефон оборвал, целыми днями звонит, звонит. Я говорю: ты как из-под земли достать хочешь кого. Ну, рад, что ли? Вижу, что рад. – Она смеется. Дородная, мягкая, сиськи здоровенные. Белый ухмыляется, берет у нее тарелку, как бы невзначай касается этих сисек. Ильдар отворачивается. – Обедать с ним будете? Я вам налью.
– Нет-нет, спасибо.
– Брезгует он. – Валерик и сестра с пониманием переглядываются. – А ты не брезгуй, тут хорошо кормят. Я, знаешь, в другой больничке лежал, вот там была вообще баланда, не суп. А здесь хорошо.
– А вы, что ли, военный? – сестра смотрит на него, и Ильдар не понимает, почему она так решила, но невольно выправляет спину. – Что у вас говорят-то там? – она кивает к потолку. – Когда все это кончится?
– Что – это?
– Это, что. – Она кивает за окно. – Когда уже мы всех разбомбим?
Ильдар невольно хмурится, и Валерик, всегда-то проворный, сразу все понимает и начинает медсестру гнать:
– Ладно-ладно, не видишь, что ли, разговор у нас, иди, иди.
– Разговор у них, – фыркает сестра. – Нашли секретность!
Обиженно ставит на тумбочку тарелку с котлеткой и размазанной кляксой пюре, уходит к столу, наливает в стеклянный стакан темный, ядреный чай. Обносит остальные койки. Женщина у окна продолжает попытки накормить отца, тот не реагирует. Вторая медсестра более решительно кормит спящего старика, вливает в открытый рот по ложечке и сразу же ладонью этот рот прикрывает, чтобы не растеклось. Старик больше не стонет, а монотонно мычит: м-м-м, м-м-м. Посмотрев на это, первая медсестра увозит столик, громыхая им, как кандальник.
– Там штора, – говорит Валерик негромко. Он хлебает суп и не сводит с Ильдара глаз. – Прикрой, а.
Ильдар только сейчас замечает, что вокруг койки по потолку идет рельс, а у стены – тяжелая штора до пола. Встает и задергивает ее. Становится тише и даже как-то уютнее. Внешнее как отрезало: и стоны, и нездешний взгляд старика с другой койки, и заплаканное лицо его дочери, и медсестер. Все отрезало.
Только он и Белый.
И их общее прошлое.
– Короче, давай так: я с тобой не чай пить приехал. – Ильдар решает взять быка за рога. – Говори, чего тебе надо, и я пошел.
– А я тебя и не чай пить звал. – Валерик ухмыляется. Ему по барабану раздражение Ильдара. Он снова там, на стройке в Буево, и перед ним опять – прыщавый рыжий пацан. – Я тебе уже сказал. Мне помощь твоя нужна. До зарезу. Больше просить не у кого. А тебе это и самому нужно. Я ведь знаю.
