Золотое время полностью

Но если бы не эта странная женщина. Если это вообще женщина… Убожище, чучелко, глаза как у больного ребенка, а лицо как у старушки, и явно не все дома. Одета странно, пахнет от нее скотным двором, Ильдар хорошо помнит этот запах с детства. Вот если бы не это недоразумение вместо человека, он бы ни за что здесь не оказался. Мальчишка пьяный этот еще. Но какое ему дело до пьяного мальчишки? Из-за него упустил ту, только-только разговорились, телефонами обменялись… У Ильдара снова сладко тянет под ложечкой при воспоминании. А ведь даже разглядел ее плохо. При свете дня может и не узнать. Жалко, такая была встреча.

Конечно, она не позвонит. Можно забыть. Наверняка замужем. Муж, дети. А мне улетать через три дня. Сейчас отработаю испытания – и домой. Ничего лишнего, никаких случайных знакомств. Ничего.

Просто досадно, что он ее променял на этих – двух ушлепков. Но если бы не чучелко… если бы она ничего не сказала… Бог солнца. Откуда она может знать?

Он смотрит, как чучелко поднимается с земли и входит в открытую калитку. Глядит на охранницу так, словно это ангел, спустившийся с неба. Охранница как охранница – пожилая тетка в черной форменной одежде. Нашивки на плече.

– Проходи. Чаю выпьем. Я только что согрела, как знала. Конфеты есть.

Безумный день явно не желает кончаться – тетка говорит так, будто давно его знает.

– Да нет, я просто… там молодой человек, ну, который вошел только что…

– Саша? Это наш сын.

Ильдар теряется: почему она такое сказал? Чей – наш? Она о себе так, что ли?

– Он выпил лишнего, не хотелось, чтобы во что-то вляпался. Я проводил. – Ильдар из последних сил пытается цепляться за остатки нормальности – хотя бы в собственной речи. – Вы его…

– Спасибо за помощь. Он дома.

– А, ну, хорошо, а то он – мама, мама, я не понял – какая мама, детский сад же, при чем тут мама…

– Все в порядке. Он дома, – повторяет охранница. – Проходи и ты.

– Нет. Я пойду. Раз все в порядке, пойду.

Он отворачивается и чувствует, как в кармане дважды брякает телефон – прилетело сообщение. Спам, что бы еще. Но достает, открывает, читает. Просто чтобы те – а он спиной ощущает, что они все еще стоят и вслед ему смотрят, – поняли, как он занят, что у него дела.

И не сразу понимает, что читает:

Добрый вечер, мы познакомились сегодня в Бардо. Простите, что убежала, на это были причины. Хочу перед вами извиниться. И если у вас есть время, буду рада встрече. Если у вас вечер свободен, я живу недалеко. Извините еще раз.

И адрес.

Он перечитывает трижды, прежде чем осознает. Ладони вспотели. Бросается отвечать, но стирает. Повторяя губами, запоминает адрес. Вносит в навигатор. Синяя линия извилисто ложится в темную мешанину домов этого старого, хаотичного района.

Пешком три минуты.

Ильдар поднимает голову. Глотает холодного весеннего воздуха. Кажется, что стало теплее.

Я могу быть через 3 минуты.

Замирает, слушая, как где-то вдали шуршит покрышками машина.

Галочка под сообщением изменилась: прочитала.

Время тянется неумолимо.

Да, приходите, – падает прямо в руки. Ильдар снова начинает глубоко дышать.

Быстро набирает сообщение другому абоненту:

Мама не волнуйся заночую у приятеля.

И тут же прилетает в предыдущий чат:

Я только не хочу, чтобы вы про меня неправильно думали.

Становится теплее. Становится жарко. Хорошо, я буду думать только правильно. Как ты захочешь, так и буду. Думать, делать, говорить. Только так.

Иду, – отправляет он, уже шагая в лабиринт темных домов.

– Что ж, вот и встретились, – говорит Камса, глядя вслед уходящему богу солнца. – Большего мне и не надо.

– Это он? Твой муж? – спрашиваю я.

– Один из трех.

Она оборачивается. У нее черные глаза такой глубины, что я невольно зажмуриваюсь – мне страшно смотреть в эти глаза.

– Так это ты? Ты – Великая Матерь, родившая Анарту? Прости. Я ничего не знала.

– Глупая. – Камса вздыхает. Она всегда говорила мне так и всегда так вздыхала. – Ничего-то ты не видишь, хоть не слепая. Великая Матерь – это та, другая. К ней он сейчас спешит делать Анарте брата. А я – всего лишь глупая оленуха, которая влетела в чужую упряжку. Своей как будто бы ей не хватало. – Она мягко улыбнулась. Провела ладонью по моей щеке. – А ты изменилась, Анон. Постарела. Много по Сэгэде ходишь. Ну пойдем, выпьем чайку. Нам есть что рассказать друг другу.

Она идет в садик, я – за нею. Тут все светлое, веселое и маленькое. Низкие потолки. Узкие коридоры. На стене – большая мозаика с зайчиком и белочкой. Веселые зверята улыбаются и машут лапками. Я вспоминаю белых кроликов из «БарДо». Они тоже махали мне лапками, но совсем не так. Эти мне искренне рады.