По коридору идем в самый тупик. Поворачиваем за ряд шкафчиков. Открываем дверь в подсобку. За большим железным шкафом – тахта, тумбочка, на ней чайник, какая-то снедь. На тахте лежит Анарта, как пришел – в одежде, в ботинках, ноги свисают. Глаза у него закрыты. Лицо спокойное, но жалкое. На лбу – ссадина и грязь.
– Ты живешь здесь? – спрашиваю.
– Ну как – живу. – Камса подвигает мне стул, сама снимает свою форменную тужурку и осторожно присаживается на краешек кровати. Начинает развязывать шнурки и снимать ботинки с Анарты. – Работаю и ночую. Формально два через два, но сменщика пока нет, поэтому я тут все время. Я сама сказала заведующей: не нужен нам сменщик, я круглые сутки могу, зачем тебе кто-то еще? Ей так лучше, зарплату экономит. А мне что, с сыном, что ли, толкаться? Он взрослый, у него друзья, девушки, в однушке с мамой – разве жизнь?
Ботинки грохают. Она поднимает ноги Анарты и закидывает на кровать. Охлопывает карманы своих брюк. Потом – карманы тужурки, которую повесила на гвоздь над тахтой. Достает трубку. Выбивает ее в пепельницу на тумбочке. Берет пустую трубку в рот.
– Курить тут нельзя – одна беда. Детское учреждение.
– Твой сын – большой лекарь, – говорю я.
– Большой. – Камса кивает, пожевывает мундштук. – У него золотые руки, как тут говорят. Он все может. А ведь он недавно закончил учиться, ты знаешь? У него только-только прошла практика. Но он большой. Если останется, будет великим. Если останется…
Она вздыхает, смотрит на него. Потом кивком указывает на тумбочку:
– Чаю? Вон там пакетики. Бери. Я не хочу, только что попила.
Сама достает из ящика пачку влажных салфеток, вытягивает одну и протирает Анарте лоб. Бог морщится во сне. Она цокает языком, как олененку, успокаивая.
– Я искала тебя в Буни, – вспоминаю я и лезу за пазуху. – Вот, это тебе тамошняя камса передала.
Камса берет в руку каменный след левой детской ступни. Взвешивает в ладони. Ухмыляется.
– Умная она. Знает, что передать.
– Она дала мне такой же. Сказала, что это нам пригодится когда-нибудь, чтобы найти дорогу. Но не сказала куда.
– К Вонгу, милая. Куда же еще. Только к Вонгу.
Помяни его имя, идя на охоту, шепчу я одними губами. Камса снова открывает ящик и кладет туда отпечаток.
– Передай ей спасибо, – говорит. – Ты ее, думаю, раньше меня встретишь.
Я не знаю, что на это сказать. Тяжелое молчание повисает меж нами. Анарта снова шевелится и что-то бормочет во сне. Я гляжу на него.
– Как ты обжилась здесь? Тебе было сложно?
