— Я знаю, преподобный отец, вы сделали все, что было в ваших силах, и королю об этом будет доложено; можете рассчитывать на его признательность. Но я вынужден вас покинуть; меня ждет палач.
Он удалился.
Паоло сказал Вендрамину:
— Было бы неплохо перекинуться парой слов с палачом и судьей, но…
— Это легко устроить, — перебил его великан.
— …но не думаю, что нам следует это делать. Если, ввиду присутствия министра, они решатся вести допрос по всем правилам, то, когда мы заговорим с ними, они не преминут возможностью донести на нас в надежде спасти, один — дочь, другой — свои деньги.
— Ты прав. Оставим все как есть.
Паоло окликнул проходившего мимо тюремщика.
— Друг мой, — сказал он, — мы с батюшкой хотим попросить вас о небольшой услуге.
— Чем могу быть полезен, преподобные?
— Мы никогда не видели, как проходят пытки; по правилам мы не можем присутствовать на этой церемонии. Любопытное зрелище, должно быть?
— Да, весьма занимательное, — отвечал тюремщик. — И ваше желание его лицезреть представляется мне вполне естественным; с удовольствием его удовлетворю, если пообещаете, что будете вести себя тихо.
— О чем речь? Как никак, мы ведь капуцины, дружище!
— Что ж, преподобные, будем считать, что мы договорились. Я вас спрячу в соседней комнате, откуда вы все сможете видеть через слуховое окно, но — услуга за услугу: вы прочтете за меня двадцать месс.
— Во имя чего?
Подойдя поближе, тюремщик прошептал:
— Во имя того, чтобы в Неаполе произошел мятеж.
— Мятеж?
— Да. Только не подумайте, что я хочу свержения короля — боже упаси! Франческо мне очень нравится, но мятежи всегда сопровождаются арестами, а это для меня — лишний доход.
— Твоя просьба будет удовлетворена, сын мой.
— В таком случае следуйте за мной! — сказал тюремщик.
И, проведя капуцинов в небольшую камеру, он указал им на слуховое окно.
— Из него, — пояснил смотритель, — отлично просматривается вся комната — сейчас, как вы можете видеть, света в ней нет, — в которой вскоре начнется допрос. Если вы понадобитесь, я за вами приду.
— Хорошо, сын мой, — сказал Вендрамин. — Обещаю тебе лично прочесть те мессы, которые ты просил.
— Только не забудьте, преподобный отец, что чем более ревностно вы подойдете к их служению, тем больше казней мы здесь проведем, а казни, в свою очередь, принесут доход и вам тоже, так как на каждую из них вы присылаете капуцина, который сопровождает обвиняемого к эшафоту.
— Здраво мыслишь, сын мой; можешь рассчитывать на самые серьезные мессы.
— Вот ведь мерзавец! — сказал Вендрамин, когда тюремщик удалился. — Еще немного — и я бы его удавил!
Паоло улыбнулся.
— Бедняга лишь делает свою работу. — И он грустно добавил: — Сейчас посмотрим, как палач и судья будут выполнять свою.
Они замерли в ожидании.
Вскоре в комнате для допросов в соответствии с традициями того времени зажгли факелы, и появились палач с помощником. И тот, и другой выглядели весьма взволнованными и были смертельно бледны.
Прильнув к окошку, Паоло наблюдал за тем, как они принялись дрожащими руками подгонять доски и проверять ход винтов.
Было нечто зловещее в этих приготовлениях, и Вендрамин прошептал:
— Настроены решительно, судя по их виду. Похоже, маркизе не избежать жестоких страданий.
Вошел судья и шепотом о чем-то спросил палача; оба они выглядели крайне озабоченными.
Паоло почувствовал, как сжимается его сердце.
— Вероятно, — прошептал он, — у них был уговор пощадить маркизу, но теперь, прознав про приход Луиджи, они решили отказаться от своих планов, о чем и предупреждают друг друга.
Послышался шум, и дверь комнаты открылась.
Появился Луиджи.
— Добрый вечер, господа, — проговорил министр.
Протянув руку судье, который поспешил ее пожать, он покровительственным жестом приветствовал палача.
— Намедни, друг, — сказал он, — сама мысль об участии в подобного рода допросах вызывала у тебя отвращение…
— Ваше превосходительство, — отвечал палач, — закон…
— Закон — это король! Если его величество чего-то требует, нужно подчиняться.
— Что я и вынужден сделать, — смиренно промолвил заплечных дел мастер, — пусть и знаю, что буду всегда мучиться угрызениями совести.
— Надеюсь, они не помешают вам подойти к исполнению ваших обязанностей со всей ответственностью, — сухо заметил министр. — Ведь вам же дорога ваша голова?
— Я сделаю все как следует.
— А я за этим прослежу. Я заранее предупредил вас о своем приходе, поэтому даже не надейтесь меня обмануть. Мне нужен настоящий допрос с пристрастием.
— Таковым он и будет.
Палач выглядел столь сокрушенным и покорным, что Паоло потерял последнюю надежду.
Привели маркизу.
Она вошла в сопровождении двух помощников палача, бледная, но гордая и спокойная.
Каждый занял свое место: маркиза осталась стоять, судья присел за стол рядом с секретарем, Луиджи устроился позади стола, палач направился к подпоркам, помощники заплечных дел мастера расположились по бокам обвиняемой.
Судья обратился к маркизе с обычными в подобных случаях словами.
— Перед вами палач, — сказал он, — все готово к пытке, но, возможно, обвиняемая, вы желаете говорить?
— Нет! — отвечала Луиза.
— Подумайте!
