— Я все для себя уже решила. Вы не дождетесь от меня ни слова.
— Палач, — промолвил судья, — приступайте к работе!
Помощники заплечных дел мастера сопроводили молодую женщину к орудию пытки и помогли ей улечься на брусья; Паоло отметил про себя их крайнее беспокойство.
Заметив, что они украдкой обмениваются испуганными взглядами, палач резко бросил:
— Возьмите себя в руки! Ни вы, ни я не несем ответственности за то, что здесь происходит.
Окрик заплечных дел мастера подействовал: движения молодых людей стали более уверенными, и они перестали переглядываться.
Луиджи улыбнулся; похоже, к палачу вернулась прежняя твердость.
Он был прав.
Голосом, слегка возбужденным палач, проговорил:
— Что ж, сударыня, ведите себя смирно — и все закончится очень быстро. Протяните ноги.
Маркиза свернулась клубком.
Видя ее нежелание подчиняться его указаниям, палач приказал помощникам:
— Поместите ее ноги в сапоги и держите их покрепче.
Помощники принудили маркизу просунуть ноги в орудие пытки, и Паоло увидел их, босые и совсем белые.
Палач резко завинтил болт и сказал:
— Жертва обездвижена, господа. Жду ваших распоряжений.
Было нечто странное в том, как говорил этот человек; к палачу, казалось, вернулись те инстинкты жестокости, что были присущи мучителям Средневековья.
— За свою трусливую услужливость, — прошептал Паоло, — ты заплатишь честью своей дочери; горе ей, горе всем твоим родным и близким!
Судья поднялся на ноги.
— Обвиняемая, — спросил он, — вы будете говорить?
— Нет! — отвечала молодая женщина.
— Приступайте, — приказал судья.
Заскрипели болты.
Паоло увидел, как ноги молодой женщины набухли и кожа на них лопнула под давлением; маркиза пронзительно закричала и забилась в агонии.
Вынужденные применить силу, помощники палача прижали ее к доскам.
— Говорите! — потребовал судья.
— Никогда! — воскликнула Луиза.
— Еще один оборот!
Палач повиновался.
Паоло, сжав руки в кулаки, через стену грозил палачу, судье, Луиджи, помощникам заплечных дел мастера. Вендрамин благоразумно прикрыл рот друга рукой и, сдерживая его, прошептал на ухо:
— Успокойся. Мы с этим ничего не можем поделать.
Корсару с трудом удалось взять себя в руки.
Как только самообладание вернулось к Паоло, Вендрамин ослабил хватку.
— Подумать только! — прошептал Корсар. — Чтобы столько наших усилий окончилось ничем!.. Видеть ее здесь, в их руках… смотреть на нее, будучи не в силах прийти ей на помощь… Как это горестно!..
В этот момент судья скомандовал:
— Еще один оборот!
Застонали винты.
Молодая женщина затрепетала, так как из всех пор ее истерзанной плоти потекла кровь.
— Говорите! Говорите! — убеждал ее судья.
— Никогда! — решительно выкрикнула маркиза.
Подошел Луиджи.
— Еще один оборот! — сказал он.
— Больше ей не выдержать, — заметил палач.
— Давайте!
Вновь заскрипели болты, и молодая женщина потеряла сознание.
— Дайте ей понюхать соли, — невозмутимо промолвил Луиджи.
Палач обрызгал лицо маркизы нашатырным спиртом, и она тотчас же пришла в себя, но первыми ее словами были слова протеста.
— Режьте, рубите! — воскликнула она. — Можете даже истолочь меня в ступе — я не скажу ни слова.
Мельком взглянув на ноги маркизы, Луиджи понял всю бесполезность своих усилий и смирился с тем, что ничего узнать ему не удастся.
Покидая тюрьму, он подозвал к себе отца-капуцина.
— Она не сказала ни слова, преподобный отец, — заявил он. — Пойдемте со мной.
— Может, мне стоить еще раз переговорить с этой женщиной.
— Бесполезно! Пойдемте!
— Куда?
— К королю.
Слова эти слышал и Паоло. Опасаясь ловушки, и так как необходимо было любой ценой спасать маркизу — час ее казни, судя по всему, был уже близок, — Корсар выскользнул за дверь тюрьмы никем не замеченным.
Кроме того, Паоло переполняла жажда мести.
Когда Луиджи удалился, судья, палач и его помощники переглянулись, и их лица озарились улыбками.
Даже секретарь суда, персонаж доселе неподвижный и молчаливый, выглядел донельзя довольным и то и дело потирал руки.
— Сударыня, — тихо проговорил палач, — вы дешево отделались, и мы тоже.
— Спасибо, тысячу раз спасибо! — сказала маркиза.
И, приподнявшись, она со страхом посмотрела на стянутые сапогом ноги, побледнела и спросила у палача:
— Как! Если бы не эта хитрость, то мои бы тоже выглядели сейчас вот так?
— Увы, да, сударыня!
— Он ничего не заметил?
— К счастью.
И палач, приподняв осторожно юбки молодой женщины, вытащил из-под них отрезанные по пояс ноги.
Маркиза в ужасе отпрянула.
— Подумать только! И эта мерзость лежала рядом со мной на протяжении всей пытки?
— Так ли это страшно, по сравнению с тем, что вам угрожало? — философски заметил судья и живо добавил: — Но как ваш отважный покровитель узнает о том, что мы вас пощадили?
— Понятия не имею. Но будьте уверены, ему сообщат.
