В следующее мгновение свет исчез, куполок закрыло огромное облако, почти туча, серая, вечерняя. Андрей посмотрел вокруг и с сожалением понял, что пора заканчивать и собираться в путь обратный.
Но свет остался. Остался!
Андрей не верил глазам; он повернул голову и глянул вдоль дороги, — по ней наперегонки бежали трое давешних мальчишек, — и перевел взгляд опять на мольберт. Свет не исчезал. Этюд хранил дивное состояние природы, и сквозь — лился свет. Тот — сюда…
«Шоколадный Вова» прибежал первым. Он остановился у мольберта и, вертя головой, смотрел на дяденьку художника, на подбегающих ребят, махал им рукой: быстрее, мол, сюда, быстрее.
— Ух, ты! Здорово как! Как в окно глядишь… — задыхаясь то ли от восторга, то ли от бега кричал он.
Подбежали и остальные.
— Я вам говорил, что видать куполок, вон и дяденька видел… Нарисовал дак, — «шоколадный Вова» показывал пальцем .
— Где? Где? Покажь. — Алик отталкивал Вовку от мольберта. — И правда, — куполок золотой… Видели?
— А сейчас чо не «видать»? — высказал сомнение Армен, передразнивая Вовку.
— Сейчас, ребята, тучи его закрыли, а было-то хорошо видно, — Андрей подумал немного, вспомнив чудо закатное, — особенно, когда Солнце садилось.
— Вот и баушка мне рассказывала, что лучше всего на закате смотреть. Я с ней тоже раз видел.
— Нет там ничего, — тихо сказал Армен. — Я ни разу. Всё это сказки, ваши старики придумывают…
— Есть он! — горячился Вовка. — Есть, Алик?
— Да, наверное, есть, раз все видят. Я, правда, сам не видал, но верю… И дяденька вон нарисовал. Значит, есть, — подвел итог Алик.
Андрей решил собираться. Он сложил тюбики с краской, прижал сверху палитрой, перевернул осторожно этюд тыльной стороной наружу и схлопнул крышки.
— Вы, дяденька, как приехали? На машине? — спросил Алик.
— Нет, своим ходом. Я на автобус-то последний успею?
— Успеете, с Александрова должен быть. Мы тоже на нем обычно ездим. Успеете, — успокоил Алик.
— А ещё-то приедете? — спросил «шоколадный Вова».
— Обязательно, ребята, обязательно, — пообещал Андрей, закидывая на плечо ремень мольберта.
День быстро угасал, из-за леса крались сумерки, свежел и воздух, — не кружил голову весенним паром; слышнее стали звуки, — ручейки журчали; шуршала мёртвой травой растревоженная земляная жизнь; гудел в небе дальний самолет; петух кукареком изгонял нечистую силу из курятника, приуготовляя его ко сну; в дальнем конце деревни мекала не доеная коза.
И все-таки пора было уезжать. На прощанье Андрей бросил взгляд на разлив, — там! По середине! Будто шла по темной воде «аки по суху»! Рыже-огненная лисица!
На чем она плыла было не видно. «Скорее всего, мосток какой-нибудь смыло, и она вот приспособилась, — подумал Андрей. — Плывет себе, как на плоту, и в ус не дует».
— Смотрите, ребята, смотрите! Лисица!
— Где!? Где!? Ой, правда!
— Это она в деревню за курами навострилась, — сразу сообразил «шоколадный Вова».
— К нашему берегу её несет!
— Бежим, прогоним…
— Вот хитренькая…
— Будет тут по курятникам шарить. Это точно… Деда её уже гонял. Бежим, ребята, не дадим ей на берег сойти, — командовал «шоколадный».
Мальчишки рванули вниз, к берегу, и скрылись за холмом.
Андрей же подивился красоте вечера, этому прощальному рыжему мазку, так точно положенному на холст сотворенного дня вечным Художником в конце его…
Оказаться одному посреди ночи на окраине Москвы, мозаиста нашего не испугало. Скорее, сам он мог кого-нибудь напугать, — здоровенный мужик с мешком за спиной, сжимая тряпочное горло огромным кулачищем, — Вася ошарашено бродил по ночным дворам. Он пытался найти подъезд, где можно было бы переждать остаток ночи в тепле, привалившись к батарее отопления, но все подъезды нынче запирали на коды. Окраинные жители относились к входным замкам с повышенным вниманием, а иначе и нельзя в тревожное наше время.
Вася, довольно напетляв между коробками домов, так и не найдя открытой двери, наконец, выбрел на детскую площадку: там, среди затейливых горок, лабиринтов и песочниц, узрел небольшой домик, — избушку на курьих ножках.
«Эх, ма, — подумал Вася. — А что делать?… Лучше уж в избушку залезть, всё не на улице».
Но в горле у него, как это и бывает после хорошей выпивки, так пересохло, что казалось — треснет, горло-то, как раздавленная макаронина.
Он обошел соседний дом вокруг, памятуя, что в торцах иногда торчат водопроводные краны, — к ним дворники подключают поливальные шланги. И действительно, на его счастье, такой кран нашелся и даже работал.
Вася глотнул, умылся, — вода ледяным колом встала внутри. «Щас бы чайку, — мелькнуло в измученной голове. — Ну, конечно: чайку надо сообразить… даром самовар что ли таскаю!»
