На следующий день она с трудом дождалась вечера, перебрала все свои мантильи, выбрала самую, на ее взгляд, неотразимую, настолько злоупотребила духами, что целая армия знатоков всевозможных эссенций, мускатов и амбры не смогла бы разобраться, чем же она все-таки себя окропила, и отправилась в тот же театр. И как не хотелось ей казаться равнодушной, все же почувствовала необычайное возбуждение, снова увидев Сленсера. Взгляды их встретились, графиня, поспешно «состроив» равнодушную мину, принялась грациозно обмахиваться веером. Кавалеру, восседавшему в этот вечер рядом с ней, было позволено намного больше, нежели позволяли рамки приличия. Сладостное чувство удовлетворения охватило графиню, когда она краем глаза улавливала на себе взгляды Сленсера. Однако корзина роскошных роз, поставленная пажом у ее ног, породила в душе какое-то иное чувство, чем злорадство и любопытство. Конечно, она не могла удержаться от соблазна прочесть записку, уголок которой маняще выглядывал из пышных бутонов удивительных цветов. Разворачивая записку, она заметила: рука ее слегка дрожала.
«Ежели все это Вы делаете ради меня, то это Вам удалось. Назовите время и место.
Почитатель Вашей Красоты.»
Будь блажен этот миг! Мы уже говорили о минутах триумфа и торжества при выигранном сражении. Это в полной мере можно отнести и к графине в эту минуту. Пробил ее час! Победа пришла к ней.
Но графиня ждать не умела и не хотела этому учиться. Записка только раззадорила ее. Флирт с кавалером принял еще более откровенный характер. Веселость и радость на лице теперь уже были не напускные, а настоящие.
Заметив за спиной пажа, которому, видимо, приказали ждать ответ, она злорадно улыбнулась, потешаясь задуманной выдумкой, и послала своего слугу за чернилами, чтобы нацарапать послание:
«Насколько я знаю, Ваш взор не приемлет иной красоты, нежели красота изрытой канавами и усыпанной мусором строительной площадки, а слух не воспринимает женских речей, предпочитая объяснения нерадивых строителей, грязное рванье которых Вы примеряли, оно Вам так к лицу!
Та, к страстным порывам которой Вы были глухи и слепы».
Паж поклонился и поспешил к своему хозяину, графиня подождала еще некоторое время, полюбовалась отвисшей челюстью Сленсера, когда он прочитал ее записку, и горделиво удалилась в сопровождении своего поклонника, так и не дождавшись окончания спектакля.
Весь следующий день графиня ходила именинницей, радуясь, что «поставила на место» графа. И в то же время признавалась себе, что если вечером не увидит его на привычном месте, то ощутит небывалую пустоту в душе. Себя обмануть нельзя, и графиня уже корила себя за ответ. Она боялась, что шанс будет потерян, а наладить отношения с графом очень хотелось, даже не взирая на былые обиды.
Чем больше графиня думала о Сленсере, тем сильнее загоралась желанием сменить гнев на милость. Она снова стала убеждать себя, что партия была бы для нее блестящей – о такой можно только мечтать. Правда, и об этом она вспоминала не раз, есть неотразимый незнакомец, на которого она тоже сильно рассчитывала, ради которого пошла на траты, послав следить за ним своих людей во главе с Чарли. Отказываться от него не хотелось бы, но в конце концов он никуда не денется, а в случае чего можно будет потом выбрать из двоих более подходящего. Она уже мнила себя супругой одного из них, в роскоши и богатстве – ахнут все знакомые завистники. Но сначала следует не упустить графа. Дальше будет видно.
Можно представить себе разочарование графини, когда вечером она не увидела Сленсера на привычном месте. Как она корила себя за несдержанность, то и дело поглядывала на соседнюю ложу! Но он так и не появился.
На следующий вечер повторилось то же самое. Графиня метала молнии. Человека трудно переубедить в чем-то, заставить изменить свои взгляды. Чего стоило графине в свое время забыть Сленсера, вычеркнуть его из своей жизни! Все, казалось бы, образовалось, он ушел из ее жизни, путь ее без него был не так уж плох, как она вначале предполагала. Но вот новая встряска, новые душевные мучения, которые опять превращают жизнь в пытку. Графиня все чаще думала о минутном порыве Сленсера, понимая, что ничего больше у них не будет, однако совсем терять надежду не хотелось. Благоразумнее было, не меняя привычного образа жизни, просто выждать, наблюдать, как потекут события дальше, чтобы потом уже сориентироваться. Но графиня не умела так поступать. Ее главный принцип – не судьба должна играть с тобою, а ты ею – был применен и здесь. Она подкупила одного из приближенных Сленсера, который за хорошую плату информировал человека графини о ближайших планах своего хозяина, вследствие чего начало получаться так: где бы не появился граф, неизменно он сталкивался там со взглядом, который и смеялся, и дразнил, и манил.
