Сленсеру неведомо, спасся ли кто-либо из его людей, он знал лишь одно: сам он добрался до берега, и слава Богу! Он жив. Коса, ближе к которой стояла на якоре «Слава Англии», а затем там же и затонула, была не так уж и далеко, потому-то и доплыл до нее. Он звал, кричал своим друзьям в надежде, что они спаслись, но в ответ лишь молчание. Возможно, кто-нибудь из «Альбиона» спасся, но в таком случае по логике вещей он должен был добраться до другой косы, которая была ближе к ним.
Пока первые несколько дней Сленсер провел один. О, это было продолжение кошмара. Изнежившись во дворцовой роскоши, когда все, абсолютно все делалось слугами, теперь он оказался в катастрофическом положении. Не до галантных манер и прочей мишуры. Обычно придирчивый к своим роскошным нарядам, сейчас он не обращал никакого внимания на свой изорванный и жутко выпачканный костюм. Пища – вот, что больше всего мучило графа. Воспоминания о том, как горячие блюда подавались ему прямо в постель, доставляли болезненные ощущения. Сейчас он рад любой крохе, но не было и ее. Оставалось одно: добыть пищу самому, но ведь он совершенно к этому не приспособлен. Нужно видеть его первые и неумелые попытки сделать что-то. Другой бы рассмеялся, глядя на Сленсера, но ему самому не до смеха.
Лишь на третий день графу удалось поймать черепаху, которую он слопал сырой. Какой вкусной она ему показалась! Вначале брезговал, старался не смотреть на то, что ест, но потом пересилил себя.
Однажды бедняга увидел плоды дерева, сильно напоминающие гранат. Обрадовавшись и поругав себя, что увлекался добычей только животной пищи, позабыв о таких чудесных дарах природы, он набросился на них, стал жадно поедать. Естественно, Сленсеру неведомо было, что за плоды он вкушает, а это генипас. Желудок сильно расстроился. Новые испытания еще более усугубили те, которые уже преследовали его. Граф впал в отчаяние. Ему казалось, что если дальше так пойдет, он погибнет. Мысль кощунственная. Быть столь богатым, обладать немыслимым состоянием и умирать здесь от голода – что может быть нелепей?
Боли в желудке все усиливались, чувство голода обострялось, и Сленсер видел спасение в одном: побыстрее разыскать кого-либо из оставшихся в живых, чтобы вместе добывать: пищу и хоть как-то продержаться, пока не придет помощь. В то, что она будет, граф верил слепо, хотя не задавался мыслью, откуда ей вообще взяться? На его поиски никто не отправится, так как он никого не посвятил в тайну своего путешествия. Случайное судно, забредшее к острову? Возможно. Граф ведь не знал, что гости здесь крайне редки.
Как бы то ни было, Сленсер отправился вдоль берега залива. Если кто-то из «Альбиона» уцелел, он также двинется навстречу графу. Следовательно, они встретятся на берегу напротив центральной части залива, там, где выгодней всего якориться судам. Вера, что все уладится, переменится к лучшему, помогала графу. Он превозмогал усталость, голод, боли в желудке и с трудом, но все же продвигался вперед.
Прошла примерно неделя, когда Сленсер наконец-то вышел на простор, явно обжитый кем-то ранее. По всему берегу виднелись следы деятельности человека, но самое главное – вдали он увидел несколько хижин. Радуясь, что там, возможно, найдется не только кров, но и пища, граф бросился к ним. Возможность встретить человека тоже подгоняла его. Как он соскучился за общением, за одним только звучанием человеческого голоса! Потому-то, когда увидел возле хижин человека, не мог сдержаться и закричал от радости. Тот, видимо, услышал крик и оглянулся. По всей вероятности он также жаждал встречи с себе подобным, потому-то и бросился со всех ног навстречу графу. Сленсер тоже, по мере возможности, прибавил ходу. Они бежали навстречу друг другу, кричали, махали руками.
Однако наблюдай все это кто-то со стороны, непременно заметил бы: чем ближе эти двое приближались друг к другу, тем медленней ставали их шаги, тем неуверенней звучали крики. Кончилось тем, что на расстоянии с десяток ярдов оба остановились и застыли на месте, как вкопанные, исступленно глядя друг на друга. Прошло немало времени, прежде чем один из них сумел растерянно вымолвить: «Г-о-б-б-с…», а второй также потрясенно: «Хозяин…»
Такого грандиозного действа еще не знали здешние края. Огромная площадь прямо под открытым небом уставлена столами. Они были грубой работы, но зато их такое огромное количество и блюда на них стояли такие… О, блюда потрясающие! Лучшие повара Лондона приглашены сюда, естественно за хорошую плату. Трудились они прямо здесь же, под открытым небом, возле бесчисленного количества разведенных костров, на которых что-либо жарилось, пеклось, варилось, кипятилось. Харчу закуплено впрок едва ли не целую гору – мяса, овощей, фруктов, множество бутылок с ромом, несколько огромных бочек с вином. Каждый повар ни в чем себя не ограничивал, лишь бы вкусные яства подавались на стол да вовремя. Аромат от жареного мяса, наверное, был слышен по всему Лондону.
