— А что тут выращивают зимой? — спросил он.
— Разные корнеплоды: репу, картошку, а также цветную капусту и белокочанную тоже, хотя немцы вечно забирают себе всю нашу капусту, любят они ее почему-то. Я посадила на своем маленьком участке репу да пастернак — скоро придет пора снимать урожай.
— Это хорошо. А есть ли успехи в поиске грибов?
Она вздохнула:
— Боюсь, я больше не смогу этим прикрываться. Я собрала все, что только удалось найти, но больше они не растут. Поэтому мне придется сбегать посреди ночи, как сегодня.
— Я уже чувствую себя лучше. Так что, София, не нужно приходить так часто. Если бы ты могла приходить хотя бы иногда и приносить мне немножко еды, я бы продержался.
— Не глупи. Как ты поправишься и наберешься сил, если не будешь нормально есть? Сейчас новолуние. Но потом будет проще ходить без фонаря, а я ношу темную одежду. Никто не увидит меня, не волнуйся.
— А сколько сейчас времени?
— Второй час. Я не могла уйти, пока не удостоверилась, что все немцы убрались. Они нашли несколько бутылок вина в подвале мэра и сидели допоздна, орали свои дурацкие песни.
— Но ты же не выспишься. Так и заболеть недолго.
— Не волнуйся. — Она похлопала его по руке. — В деревне обычно ложатся не позже девяти. Правда, только женщины и дети. Мужчины, что еще остались, уходят к партизанам по ночам, чтобы делать все, что может навредить немцам.
— Все мужчины участвуют в сопротивлении?
— Кто знает? Мы не задаем им вопросов, а они сами нам ничего не рассказывают. Лучше ничего не знать на случай, если немцы схватят кого-нибудь, чтобы допросить. Все, что я знаю, — партизаны действуют в наших краях, и, может, кто-то из наших в этом участвует. Хотя у нас и так осталось мало мужчин. Те немногие, что есть, сначала были в армии на юге, сражались плечом к плечу с немцами, пока мы не перешли на другую сторону. Они сбежали до того, как немцы успели призвать их или отправить в лагеря. Все они настоящие храбрецы, и я рада, что они портят немцам жизнь. Правда, Козимо что-то слишком мной заинтересовался.
— Козимо? — Его голос был резким.
Она кивнула.
— Люди болтают, что он партизанский вожак. Он, конечно, настоящий смельчак и довольно привлекательный, сильный парень. Пришлось ему объяснить, что, пока мой муж не объявлен мертвым, я все еще замужем. Но он так и крутится возле меня. Приносит нам будто случайно яйца или фляжку вина, и мы не спрашиваем, где он все это взял. Но я думаю, что это просто предлог, чтобы навестить меня. Поэтому я рада, что он уезжает на несколько дней.
— Он не будет пытаться… — Хьюго подбирал слова.
— О нет. Ничего подобного. Козимо честный человек, я уверена. Он добр к моему сыну. Но я не хочу, чтобы он за мной ухаживал.
— Когда я буду готов бежать, ты должна пойти со мной, — сказал Хьюго.
Она грустно улыбнулась:
— Но что, если Гвидо вернется домой и обнаружит, что меня нет? И я не могу оставить его бабушку. Я пообещала ему, когда он уходил, что позабочусь о ней.
Хьюго хотел сказать что-то еще, но каждая мысль казалась такой безнадежной… Поэтому он спросил:
— Святые покровители есть для всего?
— О да, — просто ответила она. — Святая Анна — для желающих иметь ребенка. Святой Блез — для горла. Святые, помогающие от ревматизма, от обморожения…
Он засмеялся:
— А кто защищает женщин и детей?
— Об этом мы просим Мадонну, — ответила она. — Она потеряла собственного сына. Она смотрела, как он умирает. Она знает, что мы чувствуем.
— Ты носишь образ Мадонны?
— Я отдала свой Гвидо, когда он уходил. И молюсь, чтобы она спасла его и он остался жив. Но боюсь, что уже поздно. Мое сердце подсказывает, что он мертв.
Хьюго взял ее за руку. Она крепко ухватилась за его ладонь, и они сидели рядом в маленьком круге мерцающего света, молча пытаясь поддержать друг друга.
Анджелина была разбужена и отправлена за карабинерами[39]. Пришли двое мужчин во внушающей почтение полувоенного вида форме с красными после прогулки по холмам лицами. Им потребовалось некоторое время, чтобы извлечь тело, — оно закоченело и прочно застряло в колодце. Когда они положили его на гравий дорожки, от ужаса у меня перехватило дыхание. Это был Джанни, мужчина, предложивший проводить меня домой вчера вечером, но которому я отказала в пользу более надежного Альберто.
Два агента жандармерии узнали его мгновенно.
— Без сомнения, это Джанни, — пробурчал один. И они обменялись взглядами, которые я не смогла расшифровать.
Был вызван доктор, который констатировал, что Джанни сначала ударили тупым предметом по затылку, а затем сбросили в колодец вниз головой. Причиной смерти стало утопление.
Я поняла, что не могу справиться с колотящей меня дрожью. Слишком ужасное это было зрелище. Паола взглянула на меня и обняла за плечи.
— Бедная молодая леди в шоке. И она еще даже не завтракала. Давай, дорогая, я налью тебе кофе. Выпьешь, и тебе сразу станет лучше.
— А кто эта юная леди? — спросил один из полицейских.
