— Вы пойдете вечером на танцы на площади? — спросила Франческа, глядя на меня и Паолу.
— Я свое оттанцевала уже. — Паола усмехнулась. — Но если юная леди захочет пойти, я возражать не стану.
— О, я думаю, не стоит мне идти туда одной и танцевать с незнакомцами, — возразила я. — Инспектор полиции и так считает, что я недостаточно скромна, из-за того, что выпила бокал вина с мужчинами.
— Почему с вами разговаривал инспектор из полиции? — спросила Франческа. — И какое ему дело до вашего характера?
Я вдруг поняла, что затронула весьма скользкую тему. Мне придется сказать ей, что инспектор пытался повесить на меня убийство ее мужа, потому что решил, что Джанни пытался приставать ко мне и я убила его в целях самообороны. Я попробовала объясниться.
— Он ни с кем особо не церемонился, — сказала я. — Пытался заставить меня признаться в убийстве вашего мужа, потому что я нашла тело.
— Курам на смех! — возмутилась она. — Эти полицейские — идиоты. С чего бы вам вдруг убивать человека, которого вы первый раз видите?
— Он был среди тех горожан за столом. Я перекинулась с ним несколькими словами. Я упомянула, что мне интересно посмотреть, как живут в деревне, и он предложил показать своих овец и то, как он делает сыр.
— Понятно. — Она все еще хмурилась. — А зачем вы приехали в Сан-Сальваторе, синьорина?
— Мой отец был летчиком, англичанином, самолет которого был сбит неподалеку.
— Во время войны?
— Да. Но подробностей я не знаю. И приехала, чтобы их узнать.
Она махнула рукой, показывая, что это ее не касается.
— В войну мы были детьми. И знали лишь, как выживать и прятаться.
— Да. Кажется, никто ничего не слышал о британском пилоте, который пережил авиакатастрофу.
— А немцы его забрали?
— Почему вы это спросили? — Я почувствовала, как учащается мой пульс. — Вы не знаете, правда это или нет?
— Кажется, Джанни упоминал об этом. Они пришли за ним, я в этом уверена.
— Был ли он один?
— Я понятия не имею. Я жила на ферме своего дяди в то время. Но сказанное вами заставило меня вспомнить слова Джанни. Тогда он был всего лишь мальчиком, но выполнял поручения и видел многое из того, чего не видели другие. Ему всегда нравилось шпионить за людьми, и посмотрите, куда это его завело. — Она зажала рукой рот и разрыдалась.
Паола подошла, чтобы утешить ее:
— Не унывай, Франческа. У тебя здесь есть друзья, и мы позаботимся о том, чтобы с тобой все было в порядке, — сказала она. — А сейчас нам пора идти. Но в любое время добро пожаловать в мой дом.
— Ты добрая женщина, Паола. Да хранят тебя святые!
Мы оставили ее, и она долго стояла в дверях, глядя нам вслед, пока мы спускались по склону.
Долгое время они лежали в полной темноте, пока движение вокруг них не прекратилось.
— С тобой все в порядке? — прошептал он.
— Вроде бы да. Только перепугалась. Ты спас нас. Что случилось? Мне показалось, что здание рухнуло прямо в ад.
— Бомба, наверное, разрушила фундамент.
Их голоса, казалось, эхом отразились в темноте.
— Думаешь, все закончилось? — спросила она. — Они улетели?
— Да, они улетели. — Он погладил ее по волосам, и она прижалась к нему.
— Как же я доберусь до дома, если не смогу найти свой фонарь?
— Мы найдем его. Не волнуйся.
Он сел, вытащил зажигалку, щелкнул ею и водил протянутой рукой с маленьким огоньком, оглядываясь по сторонам. Фонарь упал набок и откатился на несколько футов от них. Он достал его и зажег свечу.
— Почему они сбросили на нас бомбу? — спросила она, пока он возвращал свечу в вертикальное положение и держал над фитилем огонек зажигалки. — Почему они так поступили?
— Пилот, наверное, углядел свет твоего фонаря и решил, что это еще одна позиция противника, — предположил Хьюго.
— Моего маленького фонаря? Пилот счел, что это опасно? — Она пожала плечами.
— Ты бы удивилась, если бы узнала, насколько маленький свет можно увидеть с самолета, — сказал он и добавил: — Иногда летчик просто хочет развернуться и уйти на базу, поэтому он бросает последнюю бомбу туда, где, по его мнению, она не может причинить вреда — в лес или на поле.
— Ты тоже так делал?
— Я — летчик. Моя работа — управлять самолетом, а не сбрасывать бомбы. И я летал только на легких бомбардировщиках с очень небольшим количеством бомб. Приходилось быть бережливыми.
Он вставил зажженную свечу обратно в фонарь, затем поднял его, чтобы осмотреть повреждения. Тусклый свет отбрасывал длинные тени на недавно упавшую каменную кладку. Стены все еще стояли, хотя в них теперь зияли дыры. Плиты на полу сместились, а сам он накренился.
София встала.
— Надеюсь, пол еще достаточно твердый, чтобы ступать на него. — Она сделала несколько шагов, затем остановилась. — Езус Мария! — воскликнула она.
— Что случилось? — Он поднялся на ноги.
— Посмотри-ка сюда.
Он проковылял туда, куда она указывала. В полу напротив боковой стены часовни зияла дыра, и лестничный пролет спускался во тьму.
