— Я не могу взять чужое. И что, если немцы решат обыскать деревню и картину найдут? Тогда она пропадет навсегда. Нет, лучше попытаться спрятать ее здесь. Кто захочет лезть сейчас сюда, в эти руины?
— Я тоже так думаю, — произнес он, задумчиво глядя на картину. — Мы можем попробовать снова как-то замуровать и скрыть ступени.
— Нет, тебе лучше здесь спрятаться. Здесь сухо и теплее, чем наверху, и ты будешь видеть лик прекрасного мальчика, который присмотрит за тобой, пока ты спишь. Ты всегда можешь услышать колокол, возвещающий приход немцев, и придумать хорошее место, чтобы спрятать картину. Пусть вон святым Себастьяном любуются.
Он засмеялся над ее словами.
— Да, мне он тоже показался ужасным.
— Так ты останешься здесь? — спросила она. — Тут тебе будет теплее, и пусть тебя хранят все эти святые и младенец Иисус.
— Я постараюсь спать здесь, — сказал он. — В последнее время ветер такой холодный.
— Я принесу тебе твои вещи.
— Не нужно. Я могу подняться и принести их по очереди. А одеяло сбросить вниз.
— Я не хочу, чтобы ты рисковал разбить себе голову. Лучше я это сделаю. Оставайся внизу и лови.
Она поставила свечу на одну из монашеских могил, подобрала свою длинную юбку и побежала вверх по лестнице.
Пока мы шли домой, я пристально разглядывала городок, лежащий перед нами на холме. Да, казалось, можно было спуститься вниз по стене недалеко от дома Софии. Ловкий человек мог вылезти из окна, пройти по вершине стены, а затем спуститься на виноградники и без особых усилий остаться незамеченным. Я вспомнила, как Ренцо говорил, что его мать ходила со своей корзиной в лес. Мой взгляд проследовал через виноградники, потом через оливковые рощи и уперся в лес, который шапкой накрыл вершину холма. Еще дальше возвышался над деревьями скалистый обрыв, увенчанный древними руинами. Я остановилась, чтобы присмотреться. От зданий осталась хаотичная груда обломков, и было трудно сказать, где заканчивалось рукотворное строение и начиналась собственно скала. Я подумала о Софии и ее корзине. Можно ли было спрятать кого-нибудь в руинах?
— Эти древние руины… Когда-то там был замок? — спросила я.
— Монастырь, — ответила Паола. — Помню, когда я была еще маленькая, там жили монахи. Какая там была прекрасная часовня!
— Когда ты была маленькая?! — выпалила я. — Монастырь существовал, когда ты была ребенком?
— О да. Пока его не разбомбили во время войны.
— Немцы разбомбили монастырь?!
— Нет, не немцы. Союзники. Я думаю, что американцы.
— Они бомбили монастырь? Это ужасно. Надеюсь, это было сделано по ошибке.
— Увы, нет. Немцы выгнали монахов и поставили там свои огромные пушки. Оттуда отлично видно и дорогу в долине, и пролетающие самолеты. Разумеется, союзникам пришлось выкурить их оттуда. Настоящее кощунство — разрушить такое священное место, но какой у них был выбор? Никакого. В те дни ты или убивал, или был убит сам.
Я смотрела туда, пытаясь представить на месте жалких руин некогда красивый монастырь. Вроде бы достаточно просто спрятать кого-нибудь там, но, конечно, среди этих камней человек был бы открыт всем ветрам. И все же я сделала пометку для себя проверить эту гипотезу. Но уже не сегодня. Паола остановилась и принюхалась.
— Надо поторопиться. Гроза не за горами, — сказала она и ускорила шаг. Мы были еще далеко от дома, когда услышали первый отдаленный раскат грома. Внезапно сильный порыв холодного ветра настиг нас. Захлестал ливень. За какую-то минуту мы промокли насквозь и домой пришли хоть отжимай.
— Ой, мама, — воскликнула Анджелина, когда встретила нас в коридоре. — Ты только посмотри на себя! Я так заволновалась, когда услышала гром!
— Мы просто слегка промокли, моя дорогая, и ничто не поможет нам лучше сухой одежды и стаканчика граппы.
Она положила руку мне на плечо.
— Иди и переоденься, Джоанна, твое платье мы повесим в ванной, так оно быстрее высохнет.
— Хорошо, — согласилась я, хотя оказаться вновь на улице не хотелось. Крупные капли дождя громко стучали по черепичной крыше. Я побежала через сад по тропинке, которая превратилась теперь в вереницу луж. Добравшись до маленького домика, я откинула защелку и с облегчением вздохнула. Но, закрыв за собой дверь, вдруг застыла — я ведь запирала ее, когда мы уходили рано утром. Конечно, я не могла об этом забыть… и да, ключ лежал в моей сумочке. Потом я вспомнила слова Ренцо о том, что никто в СанСальваторе не запирает входные двери. Должно быть, в доме Паолы висел запасной ключ и его легко было найти.
