Черные вороны, черные вороны. Над кукурузным полем. Ну и что они играют. «Ну и что» — это название их пьесы, я знаю его. Послушайте их, угрюмых миссионеров бога Ну И Что! Три укутаных в шоколад вакуума призывают Ну И Что! Вся конница, и вся рать, и всякая всячина, и всего понемножку, и всего ничего и ничего–ничегошеньки — Ну И Что! Все трое вопрошают вместе, затем по очереди, потом снова вместе. НУ И ЧТО? НУ-НУ И ЧТООО ну–ну и что? Все вместе, потом бас, потом тенор, потом альт, потом все вместе: НУУУ и что? Все три вакуума, прозрачные губы трех медных рожков льнут к стекольным колокольчикам, пальцы перебирают музыку отчаяния, играя картины пустыни НУ и что? играют в кости скелетов на бархате баханов… на выжженной земле, выжженых небесах, выжженной черной луне… выжженные города рассыпают ветром свои ноты, ноты протеста, которые никто не прочтет. НУ И что? Похоромлены в скромных хоромах — и НУУУ И кто?.. сгореть, если не устыдиться, не услоить, не осладить пустоту — НУ и что? Взгляд в пустоту, шаг в пустоту, жар стал так стыл, что и кто…»
Я знаю, что там написано. Я читал это.
Марк стоял посреди комнаты и напрягал лицо в такой манере, в какой люди прочищают горло. Как реагировать на не очевидные поступки товарища? Возможен вариант, что Марк где–нибудь допустил ошибку, а Ян не пользуется, но вернее — мстит за это. Что он может сделать Марку? Марк должен уразуметь, что он не так уж высоко взобрался, чтобы больно падать. Берегись. Есть в этом всем загвоздка. Уж не просто ли так Ян умалчивал события, а «потому что так всем лучше и хорошо»? Мнимо.
Теперь следует узнать из какого сорта силикона сделана эта девчушка. Хотя бы на ощупь. А уж лучше — на ощупь. Но проблема не в материале, с которого некий «преподобный» сотворил ее, а в том, на что она способна. Она должна доказать, что у женского пола бывает (вернее — случается) харизма, толстая кишка, и уж если мы завели разговор о крепости духа — яйца. Но я не хочу распространяться на эту тему. Ибо трансики — это хер пойми что. Дети, не балуйтесь со своими гениталиями, которые вам ниспослала матушка–природа.
Каков же выход с этой ситуации, кто подскажет? Самый вероятностный и очевидный — устроить для девочки испытание. Если она его пройдет — отлично и неплохо. Если нет — Марк имеет право высказать свое мнение о ней, а Ян, как проигравший и униженый, должен хранить молчание, пока его старший коллега не выженет ее с шайки, в которую ей так и не удалось влиться. Высок риск того, что Ян обозлится и будет искать отдушины, но еще большей проблемой нависал риск быть съеденным заживо этой редкой птицей. В Японии сэнсэи стремились передавать свой опыт и мастерство преспешникам. Это же — совершенно противоположный случай. Живи сам — и дай жить другим. Если кто–либо думает, что обналичивать чужие чеки — это круто и романтично, то, увы и ах, они немножечко ошибаются. Спросите Фрэнка Абигнейла, для него это добром не кончилось. А уж он должен в этом смыслить. Будда для мошенников, как ни спорь.
Также из–за угла выглядывала, но пыталась не попадаться на глаза еще одна проблема — замена Руфа. Нужно найти смекалистого человека, при деньгах. Было бы лучше, разумеется, если бы парней поддержал кто–либо с их знакомых, кто хотя бы краем уха слышал или догадывается об их баловстве и шалостях. Но такой категории людей попросту не существует. Даже если бы были, то совершили самоубийство, ввиду того, что чувствовали себя виноватыми за какой–либо поступок (читайте — «проступок»).
В целом, проблем не так уж и много, но они настолько весомы, что могут запросто превратить подушку, на которой почивала карьера Марка, в поролоновую лепешку. Может, пора и вовсе скинуть с себя эти проблемы, как бык с себя наездника? Марк упадет без звука, как дерево посреди леса, попросту потому, что некому слушать его падение. Он может прожить безбедно на деньги, которые он заработал угоном дорогостоящих автомобилей и аферами с переводчиком (одна с которых закончилась приблизительно вот так:
Марк:
«Я хочу быть уверенным, что на этих дисках именно та информация, которая мне нужна»
Ян:
«Насчет этого можете не переживать»
Переводчик:
«Что?»
Удар, бег.)
Здесь дело коснулось принципов. Мысль–то простая. Есть они — Большие Задницы, и есть Маленькие Задницы. При этом сложно отнести «мистера эМБи» к кому бы то ни было. Больших Задниц мало; они владеют миром и зерном. А Маленьких Задниц миллионы; они растят зерно, а сами голодают. Большие Задницы думают, что им сойдет все с рук, что они — лучше, порой только тем, что кто–то умер и оставил им кучу денег, и теперь они могут платить Маленьким Задницам, чтобы те растили для них зерно, а платят — по своему разумению. И нам придется поприжать их, понял? Надо показать, что мы не рабы. Никто не раб. И все растят зерно. И все кушают! И все просто!
Марк полез в свой список контактов ради того, чтобы отыскать старого знакомого, подсобившего несколькими месяцами ранее с арендой платных телефонных номеров. В конце концов, Марк находит того индивида, которого он искал.
— Алло, это Нико?
