Солнечный свет заливает огромный двор, он словно отражается от белых известняковых плит, которыми тот замощён. Прямо перед ней стоит танцовщица, девушка лет четырнадцати. Танцовщица оглядывается на ложу, машет кому-то рукой. А потом поднимается на носки и бежит, едва касаясь плит ногами.
Прямо на неё идёт бык, огромный, рыжий с белыми пятнами. Амфитея изо всех сил зажмуривается, закрывает глаза ладонями. Но рядом с ней стоит женщина в платье со множеством оборок синего и пурпурного цвета. Она смеётся и говорит ей:
— Не закрывай глаза! Смотри!
И Амфитея смотрит. Танцовщица за несколько шагов преодолевает половину двора. Вот она уже рядом с быком. Сейчас он её затопчет. Но она хватает его за рога и взлетает вверх, легко, как бабочка, как птица. Бык мотает головой, но танцовщица уже летит, переворачиваясь и отталкиваясь от спины ногами.
Ещё мгновение, и она уже стоит на земле. А со всех сторон летят ей под ноги цветы. Она смеётся, светится от счастья, посылает публике воздушные поцелуи.
Миухетти вздрогнула. Её мир вернулся к ней снова. Сейчас он существовал лишь в памяти. В памяти немногих.
Улицы города заполнены дымом. Он повсюду, проникает во все щели. Глаза слезятся, тяжело дышать.
— Мама! Где ты?
— Амфитея!
Девочка бросается на голос, но всё в дыму, ничего не видно. Она кашляет, размазывает по щекам слёзы и сажу.
— Не подходи! Убью, тварь!
Это голос матери. Она никогда не слышала его таким. В нём плещется ужас и отчаяние. Амфитея замирает. Сердце рвётся из груди. Сердце зовёт, криком кричит: «Помоги! Там же мама в беде!»
Ноги не держат, они мягкие, будто у её любимой куклы.
— Мама!
Женщина кричит. Из окна второго этажа вырывается пламя. Где-то в стороне раздаётся грохот, рушится крыша.
Амфитея совсем одна на огромном дворе, где когда-то летали, смеясь смерти в лицо, бычьи плясуны.
— Мама!
— Амфитея!
Это голос отца.
Из непроницаемой серой стены возникают двое мужчин. Один из них отец, он падает перед ней на колени, обнимает. Второй… Она тоже его знает. Это благородный Мерихор, посол Чёрной Земли, друг отца.
Отец весь в крови. В руке обоюдоострая секира-лабрис. Мерихор безоружен.
Дым течёт, струится. Поднявшийся ветер гонит его и раздувает языки пламени, рвущие на части серую пелену. Огонь возникает из ниоткуда, в мгновение ока. Ничто не в силах его удержать.
— Аристиада! — кричит отец.
— Девкалион!
— Мама! Это мама!
Отец будто взрывается изнутри.
— Мерихор! Уведи её, спаси!
— А ты?!
— Девкалион!
Меж колонн появляются ещё человеческие фигуры в доспехах. Один из воинов тащит за волосы женщину. Женщина кричит.
— Аристиада!
