Рамсес не хочет воевать. Менна давно это почувствовал. Вовсе не по причине забывчивости он умолчал о восстании.
Рамсес прошлый уже планировал бы поход. Рамсес нынешний вопрошающе взирал на Верховного Хранителя. Он ждал предложения. Решения.
— Я думаю, там всё можно решить наёмниками, — сказал Менна, — за глаза хватит. Доносят, что пока лишь покраснели угли и пламя заниматься не спешит. Урхийя справится один.
— Прости меня за дерзость, о Величайший, — вновь заговорил Пасер, — я далёк от ратных дел, но, как мне кажется, здесь пока нет потребности в отправке воинов.
— Что ты предлагаешь? — спросил Рамсес.
— Могучий Анхореотеф, да будет голос его правдив, — Пасер поклонился Менне, — нередко вспоминал, что при дворе Величайшего Менхеперра любили говорить: «Стрела и яд никогда не подводят». Я думаю, таким образом проблему можно решить и сейчас, раз пламя ещё не разгорелось, как выразился Верховный Хранитель.
— Что скажешь? — спросил друга детства Рамсес.
— Высокий чати прав, — поклонился Менна, — я решу эту проблему. Смутьяны умрут.
— Да будет так, — расслабленно сказал Рамсес, — вы свободны.
Покинув покои фараона, они задержались на краткий миг. Взглянули друг на друга. На лице Пасера Менна не видел ни тени улыбки или какого-либо ликования, превосходства. И оттого его лишь сильнее захлёстывало раздражение.
На следующее утро Пентаура заявился к Верховному Хранителю ни свет, ни заря. И не в хенерет, малый зал заседаний Дома Маат, а прямо в личные покои. Вид при этом имел весьма запыхавшийся.
— Ты чего? — удивился Аменеминет.
— Там посольство прибыло, господин, — не отдышавшись, как следует, доложил Пентаура, — вчера на закате причалили.
— Посольство? Откуда?
— Из земель акайвашта. Сам царь Та-Ипет пожаловал.
— Та-Ипет? Смотри-ка. Акайвашта я ещё не принимал. Или честь сию надлежит мне отдать Величайшему? А, Пентаура?
— По моему ничтожному разумению, — склонился Пентаура, — приветствовать старшего земель акайвашта надлежит Величайшему.
Вот так. Не «царь» и уж тем более не «великий». Просто «старший».
— Скажи ещё, он Меченре равен.
— А-бити Меченра зовёт владыку акайвашта братом, — ответил Пентаура, — а он не каждого нечестивого царя так зовёт.
— Даже так? — удивился Аменеминет, который далеко ещё не все премудрости взаимоотношений между Священной Землёй и её соседями успел постичь.
— С другой стороны, — возразил сам себе Пентаура, — насколько я помню тамошнее дело, твой достойнейший брат, да будет голос его правдив, не пожелал звать этого правителя а-бити. Были донесения, что и Теретсаб в письме к правителю Киццувадны, содержание коего стало нам известно, выражал сомнение, что старшего земель акайвашта пристало звать братом.
Аменеминет приподнял бровь. Было чему удивляться — редкое единодушие непримиримых врагов.
— Стало быть, брат мой этого царька достойным не считал?
— Скорее, его предшественника.
Менна встал, прошёлся по комнате, сложив руки за спиной.
— Ты упомянул некое тамошнее дело? Что за дело?
— Существуют записки твоего брата и многих его предшественников о делах в Та-Ипет. Они собраны в одно место. Некоторые папирусы хранятся там триста лет.
Аменеминет уже знал, что архив Дома Маат ведётся по всем «Девяти лукам»[76]. Как горделиво утверждали писцы Сешат — «от начала вечности». Знал, но всё ещё удивлялся.
Некоторые папирусы представляли собой описание земель и городов. Другие были просто списками правителей с пометками, кто кого родил или убил. Где-то пометок было больше, где-то меньше.
Читая подобные папирусы, Менна чувствовал себя самозванцем. Он никак не мог придумать применения этих списков царьков давно съеденных стражницей Амет. Но их всё же зачем-то составляли.
— Чем же эти задворки так важны? — спросил он писца.
— Важны — не важны, мой господин, но интересны. Особенно Величайший Небмаатра интересовался делами в Та-Ипет, отправлял послов и лазутчиков.
Поистине утро открытий. Давний интерес Та-Кем к Стране Пурпура и Кедра неудивителен, а вот что в земле акайвашта заинтересовало его предшественников? Это же, во-первых, Апоп знает где. Оттуда иногда являются нечестивые пираты. Они дики и трудно укротимы, но их, к счастью, немного. И, во-вторых, они весьма бедны, оттого и норовят ограбить Священную Землю.
Менна осознал, что ничего об этой земле не знает, хотя, казалось бы, немало времени убил, пьянствуя и приятельствуя с человеком оттуда.
Царя, пусть даже он властитель худосочного стада, следует принять Величайшему, но Верховный Хранитель должен стоять по правую руку с узким опахалом из перьев сокола. И не просто стоять — знать о причинах и целях сего визита едва ли не больше, чем сам визитёр.
— Ты сказал, есть записи?
— Да, мой господин.
— Пусть доставят в хенерет. Я чуть позже прибуду туда.
— Будет исполнено!
Когда он появился в малом зале Дома Маат, там уже стоял внушительный сундук, который пришлось тащить четверым слугам, не иначе. Внутри были аккуратно сложены десятки свитков в кожаных футлярах.
