У Менны руки опустились. Решительно непонятно, с чего начать. Он развернул один свиток, повращал глазами и свернул обратно. Спас его Пентаура. Перебрав пару-тройку, беззвучно шевеля губами он, наконец, ткнул пальцем в один из них.
— Вот этот. Самый первый, — он протянул Верховному Хранителю свиток.
Менна принял его аккуратно, было видно, что папирус очень стар. Сколько же ему? Лет триста? Около того.
— Я пока разложу их по порядку, — сказал Пентаура и еле слышно пробормотал себе под нос, — если смогу.
Менна сел за стол и погрузился в чтение:
«Небетта Анхемнут, царственная дочь Владычицы Земли, младшая из сестёр Избавителя, на одном из многочисленных пиршеств, данных праведногласым Яхмосом Небпехтира после взятия Хат-Уарита, свела знакомство с наёмником из-за Великой Зелени именем Дана. Сей высокородный муж, приведший вместе с братом своим одиннадцать ладей, весьма отличился в битве с кефтиу на водах и хека-хесут на суше, за что был щедро награждён золотом и скотом.
Царственная Небетта и оный Дана возлюбили друг друга. Тогда Дана явился пред очи Величайшего, пообещав вернуть всю добычу, золото и стада, лишь бы только согласился Избавитель и Объединитель отдать ему единокровную царственную сестру, дочь Отважного Секененра.
Величайший Небпехтира,[77] сам будучи юным, зная о любви сестры своей, дал согласие. В качестве приданого он выделил жениху несколько ладей, множество мастеров и каменщиков, дабы Дана выстроил на своей родине дворец, достойный царственной дочери великого Секененра Таа Отважного, а также храмы Нетеру. Великая праведногласая Яххотеп одобрила сей союз, сказав, что для Священной Земли хорошо иметь на севере союзника против Кефтиу».
Менна посмотрел на писца.
— А вот список царей Муканы, — сказал Пентаура и протянул ещё один обрывок папируса, — его составил праведногласый господин Мерихор, когда вернулся из своего первого посольства к акайвашта.
Менна посмотрел на список.
— Пересу? Я слышал это имя от Атарика. Его считают не просто царём, а великим воином, героем.
— Царей Муканы акайвашта теперь зовут потомками Пересу, его действительно чтят великим героем, — сказал Пентаура, — но на самом деле они потомки наёмника Даны и Величайшего Секененра Таа.
— А потому Священной Земле всегда было интересно, что там происходит, на краю престола Геба? — догадался Аменеминет.
Понятно теперь. С точки зрения ремту более справедливо наследование по материнской линии. Потому фараоны прошлой династии так любили жениться на сёстрах.
— Да, мой господин, — кивнул Пентаура, — именно так. Особенно много записей о делах акайвашта составлено в годы Величайшего Небмаатра Аменхотепа[78].
— Почему? — спросил Аменеминет.
Пентаура последовательно развернул несколько свитков, отыскивая нужный.
— Вот, здесь говорится, что в Дгеисе расплодились нечестивцы сверх всякой меры, поклоняются рогатому Баалу и приносят человеческие жертвы.
Пентаура посмотрел на Верховного Хранителя и добавил:
— Они усилились и начали угрожать нашим союзникам, потомкам Секененра.
— Атарик мне говорил, что акайвашта не поклоняются Баалу, — удивился Менна.
— Они его зовут иначе, — объяснил Пентаура, — господин Мерихор называл имя Загрей. Здесь где-то должно быть это записано.
— Такое имя слышал, — кивнул Менна.
Слышал, да. Бывший собутыльник пару раз упоминал.
— Я думал, это хороший бог. Атарик говорил — он вино любит.
— Этого демона Дуата, противного установлениям Нефер-Неферу[79] как раз и чтят в Та-Ипет. Вернее, чтили.
— Ты только что сказал, будто в какой-то Дгеисе.
— А это одно и то же, — ответил Пентаура, — Дгеису построил нечестивый Кадума из царского рода Тисури, и власть Рогатого в тех краях смог насадить. Там поселились многие из Страны Пурпура. Величайший Небмаатра очень негодовал, немало золота потратил, чтобы оградить потомков Секененра от этой напасти, но ни яд, ни стрела не брали нечестивцев из рода Кадумы. Когда же праведногласый Небмаатра утомился и Двойную корону принял Безумец…
— Понятно, — перебил Менна, — нечестивцы получили большую передышку. А потом что было?
— При Величайшем Сетепенра Хоремхебе мы помогли нашим друзьям свергнуть нечестивых царей, потомков Кадумы. После победы воцарился достойнейший Аменатон, друг Маат.
— Друг Маат?
— Так повелел называть его Величайший Хоремхеб.
— Однако, от имени этого «друга» попахивает безумием, — заметил Менна.
— На самом деле его зовут не так, — возразил Пентаура, — просто имена этих акайвашта невозможно выговорить нормальным людям.
— Это точно. Атарик тоже поначалу постоянно огрызался, что его зовут иначе. «Сам себе волк». Кто хоть такие имена выдумывает?
— Отца нашего повелителя особенно позабавило, что брата царя звали так же, как него, — сказал Пентаура.
— Его звали Сети? — удивился Аменеминет.
— Да.
— Подумать только… Аменатон и Сети. Нечестивые царьки.
— Не такие уж и нечестивые. Аменатон не зря был назван «другом Маат». Он посетил Уасит, его водили в храмы, он общался со жрецами. Я думаю, проживи сей царь дольше, вполне мог бы принять праведный миропорядок Прекраснейшей.
