Можно предположить, что внутренне убранство крепости должно бы соответствовать её воинственному и суровому духу. Однако Миухетти знала — Тиринф построили для воинов, которые ценили удобство и не отказывали себе в простых житейских радостях.
Встречали их с почестями, которые причитались посланникам самой важной страны известного мира. Да ещё и связанной давней дружбой и торговыми путями с ахейскими землями.
Впереди всех, во главе посольства ехали на колеснице Ассуапи и Меджеди, она же делила колесницу с Автоликом, ехала на несколько шагов позади придворного лекаря. Теперь все почести должны были достаться ему.
Сопровождал их целый караван осликов, нагруженных всяким добром, ценными подарками из Чёрной Земли. Моряки ремту на время стали караванщиками, управляясь с вьючными ослами с не меньшей ловкостью, нежели с парусом.
Поглядеть на почтенных послов далёкой и сказочно богатой земли вышли, похоже, все жители нижнего города. Множество людей всех возрастов и званий стояло по обе стороны дороги, приветствуя высоких гостей.
Миухетти старалась не глядеть по сторонам, не обращать внимания, как её обсуждают здешние жители. Утром она долго раздумывала, какой наряд ей выбрать — здешний, ахейский или одеться, как знатная женщина Чёрной Земли.
Остановилась на втором, одновременно ругая себя — как она, Хранительница Трона, призванная организовать небывалое предприятие, думает только о тряпках. Нет, наряд ремту ей шёл больше, делал красивой и загадочной.
Посольство проехало по улочкам нижнего города и вот они раздались в стороны, расступились, будто толпа людей, впустив процессию на простор. Они очутились у подножия холма, на котором возвышались стены дворца-крепости. Цитадель Тиринфа была вытянута с севера на юг. Ворота располагались в восточной стене, но дорога взбиралась к ним, посолонь огибая весь дворец. Иначе не подобраться, скалистый холм весьма крут.
Миухетти видела — на стены высыпало множество людей. Некоторые приветственно махали оливковыми ветвями. Гонец из Навплии ещё третьего дня прибежал в Тиринф, предупредил о скором прибытии гостей. Тут ехать-то всего ничего, хозяева, конечно же, приготовиться успели. А послы ванакта Чёрной Земли — гости, дороже каких и не бывает никого. Послы Хатти только сравнятся.
Колесницы, караван ослов, и не меньше сотни человек неспешно, сохраняя достоинство, огибали стены.
На восточной стороне стены дорога продолжилась длинной пологой лестницей. Здесь пришлось сойти с колесниц. На верхних ступенях ожидали встречающие во главе с правителем города — мужем среднего роста и сложения, лет сорока на вид, одетым в пурпурный фарос и высокий венец, отделанный золотом.
Рядом с ним стояли две немолодых знатных женщины. Она из них, та, что постарше, смотрела на Миухетти так, будто только её из всего посольства и видела. Ладонь держала на груди, будто пыталась унять разошедшееся сердце.
Миухетти не сдержала улыбки. Она почувствовала, что и у неё в груди разливается приятная теплота, восторг долгожданной встречи.
Её взгляд скользнул по лицам встречающих, она искала кое-кого ещё, но не увидела. Вот и первая ложка дёгтя, первое беспокойство. Почему их нет? Всё ли благополучно?
Послы и свита поднялись почти на самый верх. Ассуапи шёл первым, за ним следовал слуга с громадным зонтом на длинном тяжёлом древке. Остановился посол, не дойдя десяток ступеней. Не слишком низко, ибо здесь они были уже не круты.
Вперёд вышли два глашатая. Один из них — главный писец посольства. Второй — ахеец из Навплии. Несмотря на то, что послы на местном языке говорили прекрасно, представляться самим — уронить достоинство.
— Вижу ли я сильномогучего басилея Тиринфа? — первым заговорил ахеец из свиты посла.
Он, местный житель, конечно, басилея знал и видел, но обратиться следовало именно так.
— Перед тобой сильномогучий басилей крепкостенного Тиринфа Ликимний, сын Электриона, внук Персея, — ответил выступивший навстречу глашатай встречающих и величавым жестом указал на Ликимния.
Некогда нынешний басилей Тиринфа был младшим из девяти сыновей микенского ванакта Электриона, да ещё и незаконным. Остался единственным, кто пережил войну с телебоями, да и то лишь потому, что летами мал был, чтобы воевать.
Ахеец отшагнул в сторону, пропуская вперёд ремту.
— Смотри, о достойнейший правитель славного Тирину! — провозгласил тот, — так говорит Его Величество, Владыка Обеих Земель Канахт Меримаат Усермаатра Рамсес Мериамен, сын Ра, любимец Амена, воссиявший на троне Хора на вечные времена!
Глашатай сделал паузу, а его помощник принялся переводить.
— Так говорит Рамсес Мериамен, — продолжил ремту, когда тот закончил, — отправил я ныне в земли акайвашта посла своего, высокородного и достойнейшего Ассуапи, сына Исхиотефа, дабы приветить владык акайвашта.
— … достойнейший Асклепий, сын Исхия, — перевёл ахеец.
