-Ещё одна выдумка Льва Александровича. Каждый постоялец может на часок одеть кепочку лифтера и развозить людей по этажам. Порой ждёшь лифт по пятнадцать минут, когда особо разговорчивый лифтер зацепится языком за товарища-болтуна.
- И что? Много желающих?
- Конечно, они там чуть ли не дерутся. Хорошо, придумали в очередь записываться. Да, - Света вскидывает указательный палец вверх, как будто хочет сказать что-то очень важное. - Сиделка - это еще и личный секретарь. Она должна всё записывать, всё помнить - когда процедуры, когда игра в домино, а когда и причуда под названием " я - лифтёр".
Мы идём по ярко освещенному коридору. Некоторые двери открыты, и оттуда доносятся звуки работающих пылесосов.
- На втором этаже у нас актовый зал, на третьем - комнаты отдыха и досуга, - между делом рассказывает Света. - На четвертом и пятом - жилые номера.
-А куда мы идём?
- К непосредственному объекту твоей работы.
Ох! Меня сейчас познакомят с моим или моей подопечной. Интересно, это такой же милый старичок, как самоназначенный лифтер, или, может быть, бабушка-одуванчик?
- Её зовут Лидия Михайловна, - сообщает Света. - Ей 75 лет. Раньше работала учительницей. Очень начитанная, интересная женщина. Я думаю, вы поладите.
Мы останавливаемся у двери с номером восемьдесят девять. Стучим и заходим внутрь.
Замка на двери нет.
- Лидия Михайловна. Это мы, - бодрым голосом кричит Света.
- Можешь не кричать, я уже надела этот чёртов слуховой аппарат и прекрасно тебя слышу, - раздаётся скрипучий старческий голос.
У кровати стоит худенькая женщина в возрасте. Не бабушка, а именно пожилая женщина. Глядя, как она прямо держит спину, я невольно свожу лопатки и вытягиваю шею.
Она одета в лимонный комплект из поло и легких брюк. Её тронутые сединой волосы, ещё не полностью белые, убраны тонким ободком. Загорелое лицо покрыто морщинами: гусиные лапки, идущие от глаз к вискам, придают взгляду хитроватое выражение, отпечатками горечи пролегли глубокие носогубные морщины.
- Это Вита, ваша новая сиделка, - представляет меня Света.
- Добрый день. Очень приятно, - сразу отзываюсь я.
- Здравствуйте, Вита, - хмыкает моя новая знакомая, - "Вита" означает жизнь. И как ваша жизнь, Вита?
- Всё хорошо. Не хвораю, - неуместно шучу я.
По округлившимся глазам Светы понимаю, что открыла ящик Пандоры.
- Ох, Светочка, а меня замучили уже эти болячки. Помирать пора, - обреченно вздыхает пожилая женщина.
- Ну, Лидия Михайловна, что вы такое говорите! Вы у нас ещё всем фору дадите.
- Врач этот... окулист... сказал, что катаракта увеличилась. Скоро совсем ослепну, - жалобно стонет Лидия Михайловна, - даже газетки не прочесть.
- А мы вам на что? - Света наливает в стакан воду из кувшина на столе. - Мы вам и почитаем, что хотите, - убаюкивает Света и протягивает стакан. - Вот половинка Резерпина и Квинакс.
Лидия Михайловна послушно выпивает лекарства.
- Только и осталось, что таблетки глотать, - печально бормочет она.
Рассеянно слушая, как они продолжают разговор о лекарствах, окидываю взглядом комнату. Большая, светлая, с нежно-зелеными обоями. У стены стоит кровать, застеленная велюровым одеялом, на стене - плазменный телевизор. Большое окно обрамлено тяжёлыми темно-зелеными гардинами с тиснёным узором. Замечаю картину. Это пейзаж акварелью: высокие сосны, впивающиеся своими верхушками в розовые облака. В целом, комната больше напоминает номер какого-нибудь дорогого отеля: всё красиво, чисто, со вкусом. Ловлю себя на мысли, что моя квартирка выглядит куда хуже.
Вот будет у тебя артрит с артрозом, да катаракта со склерозом, может, и будешь так жить, - сама пресекаю зависть, показавшую нос из тёмных закоулков души.
Голос Светы резко вырывает меня из собственных раздумий:
- Давление у вас в норме,- она убирает в стол тонометр, - хоть стометровку беги.
- Скажешь тоже, - с недоверием хмыкает Лидия Михайловна, но потом улыбается.
- У нас сегодня бассейн в полпятого. Пора собираться. Вита, хватай вон ту сумку, - командует Света, указывая на спортивную сумку, по-видимому, с купальными принадлежностями. А сама берёт под руку Лидию Михайловну, и мы втроем чинно покидаем комнату.
Оставив нашу купальщицу в надёжных мускулистых руках молодого тренера по водной аэробике, мы выходим на улицу.
Жара спала, и теперь по узеньким дорожкам передвигается уже заметно больше людей.
- Ну что, через час нужно будет забирать нашу водную нимфу. Ужин здесь в шесть.
- А где медсёстры едят?
- Вместе с постояльцами. Ещё один плюс нашей работы: тут не только хорошо платят, а еще и кормят вкусно и бесплатно.
***
Действительно вкусно.
Мы сидим за небольшим столиком, покрытым золотистой скатертью. Я с упоением жую наивкуснейший гуляш.
Всё-таки свежий воздух вызывает зверский аппетит.
Заметив, с какой скоростью я орудую вилкой, Лидия Михайловна улыбается:
- Не бойся, этот кролик уже никуда не убежит.
Я смущенно опускаю глаза и сглатываю, стараясь совершать менее энергичные движения приборами.
- Кушай-кушай, а то вон какая худая, - Света пододвигает ко мне поближе стакан с каким-то напитком розового цвета и добавляет:
