Я не забыла тёмный свод моста,И статую, и чёрную решётку.Ведь я тогда была совсем не та.Уж целый год прошёл. А помню чётко.Всё помню: каждое движенье рук,И каждое уроненное слово,В душе — тупая боль, почти испуг,И гул Парижа — странного, чужого.Как оскорблял меня тот тихий страх,Как бил по нервам рёв автомобилей…Уж год прошёл. А помню, как вчера,Всё то, что вы давно забыли.
18/ I, 1927
<p><strong>«Ты ушёл. И сгустились тучи…»</strong></p>Ты ушёл. И сгустились тучи.Ветер бросил свой резкий свист.Ты оставил мне томик ТютчеваИ исписанный мелко лист.В этой комнате — сумрак серый,Тёмно-жёлтые пятна обой.Жадно смотрят четыре химеры,Напряжённо следят за мной.Я в себе заглушала жалость,Послезавтра — знаю — придёшь.А на ставни, мне показалось,Вдруг посыпался крупный дождь.И ведь завтра не станет лучше,Будет день больным и сухим.Я подклеила томик ТютчеваИ вложила твои стихи.
19/ I, 1927
<p><strong>«Ты принёс мне стихи о Версале…»</strong></p>Ты принёс мне стихи о Версале,О Версале под сеткой дождя:Вечерели свинцовые дали,Старый парк оголел, обнищал.Это правда: промокли до нитки,Всё бродили под мелким дождём.Уже заперли в парке калитки,И пошли мы окружным путём.Мне сутулила плечи усталость,Всё мерещился прежний, другой.И сама я себе показаласьНехорошей, жестокой, дурной.Разве сердце не грызла тревога,Разве боль не томила остроЗа бокалом горячего грогаВ небольшом, опустелом бистро?Ты читал мне стихи о цыганах,— Как цыганка варила ежа…Помню — было и смутно, и странно,Билось сердце, и голос дрожал.Мы друг другу так мало сказали,Но понятен был каждый намёк…Ты принёс мне стихи о Версале —Бледно-синий, блокнотный листок.Вот спасибо! Мне долго не спится,Что-то помнится, бьётся, звенит…Этой первой Версальской страницейНачались мои новые дни…
19/ I, 1927
<p><strong>«Говорят, что нежность тиха…»</strong></p>Говорят, что нежность тиха,А любовь — быть может — сурова.Ты от меня даже не слыхалНи одного ласкового слова…Я смеюсь задорно и зло.Видишь взгляд мой — спокойный и жуткий.Люблю твой болезненный излом,Твои нервные руки.Ты жизнь мою наполнил до краёв,Сердцу больно так часто биться…Люблю имя твоё,Похожее на крик хищной птицы.
30/ I, 1927
<p><strong>«Ты сказал: "Что я дал тебе?"…»</strong></p>Ты сказал: «Что я дал тебе?»Помнишь — огни горели ярко в кустах.Эйфель и мартовская темнота.Ветер потом всю ночь бормотал в трубе.Утром — дождь. Всё у меня, как всегда.Стая бессильных, голодных и жадных дней.— Ну, и я, — что я тебе дам,Кроме самой себя и любви моей.
