Помню вечер: летучие мышиТихо в небе чертили зигзаг.Ты склонялся нежнее и тише,И к земле опускал глаза.В облаках зажигались свечи.Падал в душу вечерний покой.Я теперь раздражённей и резче,Но ведь я не стала другой.В этом взгляде — так много ласки,В тихом голосе — столько мольбы…О, любовь моя, нежная сказка,Моя тихая сказка-быль!
14/ IV, 1927
<p><strong>Летучие мыши («Ты заметил — летучие мыши…»)</strong></p>— Ты заметил — летучие мышиЧёрной тенью над нами взвились?..Разве стала покорней и тишеНаша, лишняя, может быть, жизнь?Ведь и в самом последнем бессильеЕсть какая-то сила в душе.— А какие зубчатые крыльяУ бесшумных летучих мышей!И не страшно теперь, и не жалко,Будем вместе — так близко — вдвоём.В чёрном небе Немая ГадалкаНачертала мне имя твоё.
15/ IV, 1927
<p><strong>«Стали яркими звёзды над крышей…»</strong></p>Стали яркими звёзды над крышей.В тихой дымке зарылся Версаль.И над нами летучие мышиТихо скрылись в вечернюю даль.Этот мир стал мне радостно-новымИ такая нежность в душе.Я люблю летучих мышейИ твой голос, когда он взволнован.
15/ IV, 1927
<p><strong>«Зацветают в Париже каштаны…»</strong></p>Зацветают в Париже каштаны,Как венчальные, строгие свечи.Опускается вечер туманный —По-весеннему дымчатый вечер.За оградой туманного садаСумрак полон томленьем и ленью.Лиловеют за ржавой оградойЧуть расцветшие кисти сирени.А уж сердце быть прежним не может,Стало новым, взволнованно-страннымОттого, что в аллеях каштаныНа венчальные свечи похожи.
25/ IV, 1927
<p><strong>«В окно смеётся синеватый день…»</strong></p>В окно смеётся синеватый день,Ложатся на постель лучи косые,Лиловая, мохнатая сиреньНапоминает детство и Россию.Стук сердца и похожий стук часов.А в теле — дрожь, усталость и безволье.И захотелось вдруг до слёз, до болиКаких-то нежных, ласковых стихов.
2/ V, 1927
<p><strong>«Всё вспомнила, всё вновь пережила…»</strong></p>Всё вспомнила, всё вновь пережила,Все встречи, и оброненные фразы,Все лица в памяти перебрала,А вот о нём не вспомнила ни разу.Как будто не был он, и я самаВ то время не жила на свете.И сохранились только два письма —Свидетельства о невозвратном лете.Мне весело, что я теперь не та,Сама к себе внимательней и строже,И та весна — крылатая мечта —На прошлую так странно не похожа.И пусть меня возьмут в круговоротГлухие, нарастающие грозы.Я не боюсь, что счастье отцветёт —На столике больничном — тёмной розой.
11 / V, 1927 Paris L’Hopital de la Pitie
<p><strong>«Казалось мне, что я и не жила…»</strong></p>А время, подающему надежды,Старательно выводит: неудачник.
