Звенели острые дожди.Палило солнце в полдень ясный.Дни проходили… Подожди,Я сделаю тебя несчастным.Должно быть, в поле есть цветы,В лесу — прохлада, птицы, пчёлы.Должно быть, прежде был и тыСвободным, сильным и весёлым.Но всё забудешь, всё сожжёшьОгнём последнего заката,И мне простишь былую ложьО счастье, созданном когда-то.И будешь следовать за мной,Молчать угрюмо за плечами.И будешь пьян моей тоскойИ терпкой сладостью печали.День ото дня грустней, бледней,И стиснешь зубы, сдвинешь брови,Убитый радостью моей,Отравленный моей любовью.
2/ VII, 1928
<p><strong>«И стали дни покорны и легки…»</strong></p>И стали дни покорны и легки,И после вспоминаются без жалости,Днём время нет для мыслей и тоски,А вечерами плачу от усталости.Лежит на всём нетронутый покой,И даже сны безбурны и беспламенны.А где-то безнадёжно далекоТоварищи, учебники, экзамены.Я не мирилась с этой пустотой,Не замыкалась в тесном круге женщины.Я всё отдам за счастье быть иной,За радость ту, которая обещана.
6/ VII, 1928
<p><strong>Госпиталь («Давит медленно растущий зной…»)</strong></p>Давит медленно растущий зной.Даже воздух стал какой-то липкий.Пахнет свежесрезанной травойИ землёю, влажной от поливки.И, как кто-то сильный предсказал,Наверху, в углу, за ширмой белойВздрагивает маленькое телоИ закатываются глаза.И когда взметнётся солнце вышеИ запахнет пылью и тоской,Будет всех пугать предмет недвижный,Второпях закрытый простынёй.
12/ VII, 1928
<p><strong>«Не сделалась интересней…»</strong></p>Не сделалась интересней,Не сделалась жизнь иной.Всё те же старые песни,И тот же старый покой.Я утром отдёрнула шторы,Раскрыла настежь окно:Вот — день начался, в которомВсё будет повторено.А руки висят, как плети,Я будто совсем не жива,И нечего мне ответитьНа ласковые слова.
12/ VII, 1928
<p><strong>«Ты говоришь, что скуки ты не знал…»</strong></p>Счастье, может быть, пустое слово…
Ю.С.
Ты говоришь, что скуки ты не зналИ ощущение провала..И будто душу не опустошалаТебя волнующая новизна.Но больше я твоим словам не верю.Кого обманываешь? Ведь и тыЕщё сильней меня и суевернейБоишься мёртвой пустоты.Я отравлю тебя своей отравойНа многие, на многие года.И от познанья пустоты лукавойТы не отделаешься никогда.Я научу тебя бояться тени,Бояться звуков и ночей без сна,Чтоб ты не прикрывал опустошенья,Когда душа твоя больна.Чтоб ты отрёкся от всего святого,И жизнь запутал в безрассудный бред, —Ведь счастье — может быть — пустое слово?Ведь счастья — может быть — и нет?
17/ VII, 1928
<p><strong>Усталость («Это всё, что мне теперь осталось…»)</strong></p>
