Первая половина наскоро сверстанного подполковником плана была выполнена быстро и без лишних эксцессов. Все проводки и документы ООО «Авангард-Экспорт» привезли из банка через полтора часа. Ночные улицы были свободны от транспорта, это позволило оперативникам Полуэктову и Рябушкину, ни на секунду не останавливаясь на красный свет светофоров, под завывание спецсигнала, молнией промчаться туда и обратно. Самого директора вместе с его изрядно замусоленным паспортом доставили всего на час позже. Он был грязен и нетрезв, и Самсонов распорядился отправить его в холодную баню и вызвать нарколога для быстрого приведения того в чувство. По его подсчетам, у них было не менее трех часов до того, как этот человек им понадобится. Параллельно этим мероприятиям еще одна группа, состоявшая из самых преданных Самсонову сотрудников, определила местонахождение паренька, отключившего свой мобильник и не доехавшего до банка. Им оказался Саша Бородин, известный в узких кругах обнальщик. Бородин пошел в полный отказ, разорался про права и намекал на свое знакомство с генералитетом правоохранительных органов. Все меры воздействия, примененные при попытке установить контакт в нескладывающемся диалоге, были вынужденными и не доставляли никому удовольствия. Разум вернулся к Саше достаточно быстро, и физически он почти не пострадал. Написав записку жене, где попросил ее отдать предъявителям искомую сумму, он продублировал просьбу телефонным звонком, заодно сообщив ей, что все идет отлично и он скоро вернется домой. После этого ему показали фотографию литовца лет сорока — сорока пяти и приказали запомнить это лицо получше для предстоящих очных ставок.
Протрезвевший и отмытый директор написал заявление на некоего Ганса Гофмана, бизнесмена из Германии, обещавшего поставить ему строительные материалы со своей местной компании, которой, по словам немца, управлял некий Александр Сергеевич Бородин. Арестовать негодяя было решено днем, хорошенько отоспавшись. За невозможностью держать Бородина и отмытого директора в камерах для временно доставленных в управление — в конце концов, законность в стране никто не отменял — их отвезли на квартиру к подконтрольным проституткам. Обозленные сверхурочным дежурством, Рябушкин и Полуэктов прицепили вверенных им граждан наручниками к батарее, а сами начали бухать с самого утра, заставляя полусонных девиц пить с ними на равных.
Отсчитав себе из привезенной десятки ровно половину, Самсонов разделил оставшиеся рубли между замом и тремя бойцами, работавшими с Бородиным. Отложив в сторону из их доли сто тысяч, он вызвал секретаршу и сказал ей забрать деньги со стола.
Перед тем как предъявить литовцу, выдававшему себя за немца, серьезные обвинения, Самсонов решил расшатать ему нервы незамысловатыми приемчиками.
Сегодня утром Яну наконец удалось отправить Траутвайна в аэропорт. Американцу давно было нечего тут делать, все вопросы по дальнейшей эксплуатации станков и их монтажу согласовали в первые три дня. Однако, соблазненный ценами и свободой нравов, царившими в заведениях, ставшими для него смыслом жизни, он тянул с отъездом, просиживая рабочее время в корпорации. Траутвайн так втянулся в этот процесс, что даже плакал на похоронах Хайруллина.
Посадив его в такси, Ян собирался вернуться в лобби отеля, когда проходивший мимо полицейский патруль спросил его документы. В последние годы наиболее оборзевшие сержанты из патрульно-постовой службы позволяли себе цепляться к иностранцам. Отвязаться от них стоило сто евро или долларов или восемь тысяч рублей. Ребята проявляли гибкость и, если иностранец не отнимал у них много времени, охотно давали скидку на цену в рублях. С долларами и евро получить дисконт было невозможно: неокругленные суммы сбивали вечерний подсчет и могли привести к ошибкам. Знание таких особенностей посещаемой им страны входило в обязательную подготовку любой командировки.
