Дав сержанту время пошевелить губами и помусолить свой немецкий паспорт с визой и отметкой о пересечении границы в положенном для этих действий месте, Ян приготовился выслушать обычное в таких случаях предположение о недостоверности визы, размытости печати, etc. Так все и произошло. Он сделал недовольное лицо и предложил решить вопрос на месте. Сунув руку во внутренний карман пиджака, Ян вытащил оттуда портмоне, уверенный в немедленном согласии. Услышав категорический отказ, он даже не насторожился, подумав, что, должно быть, на улицах возле центральных отелей такса изменилась в сторону увеличения. Решительно приступив к торгу, Ян рассказал сержанту, как он спешит, про срочные дела, про необходимость рассчитаться за столик в кафе, где они с его другом коротали время до самолета. В ответ сержант, достав из чехла на поясе переговорное устройство, попросил подъехать еще одну патрульную машину. До этой минуты Ян иногда задумывался о том, что его могут раскрыть, но никогда не мог представить, как это будет. Теперь Ян точно знал, что произошло. Обманывать самого себя не имело никакого смысла. Немедленно собравшись, он подумал: отпустят ли они Траутвайна или беднягу загребут вместе с ним? Главной задачей теперь было сделать так, чтобы об этом узнало его руководство. Сильно оттолкнув сержанта в сторону, Ян побежал прямо через Садовое кольцо, не обращая внимания на вой гудков. Полицейский, подняв упавшую на асфальт меховую шапку, побежал к машине.
— Отставить! Конев, Игнатов, давайте за ним по-тихому! — скомандовал Самсонов по радиостанции.
— Уйдет ведь, — взмолился заместитель.
— Не уйдет, — сказал Самсонов, вылезая из машины и снимая пальто.
Человек — сложное существо. Определить его привязанности, желания, страхи и прочее не смогли философы и ученые за три тысячи лет современной цивилизации. Всегда легкие на подъем, Лена и Филипп никак не решались порвать с прошлым и уехать из Москвы. На первый взгляд, все было просто: машину можно оставить в гараже, отключив аккумулятор и приспустив шины, квартиру сдать и тратить деньги с кредитки того же банка, куда приходят деньги за аренду. Подшучивая над Лениными переживаниями над столь мизерными цифрами планируемого ежемесячного дохода, Филипп сам находился не в лучшем положении.
В отличие от своего товарища по оружию Адама Магера он никогда не вел шикарный образ жизни и не пересекал границы государств на частных самолетах, за исключением случаев, когда сам Магер предоставлял ему такую возможность. Конвертировать алмазы в наличные здесь, в России, было если не невозможно, то по крайней мере абсолютно невыгодно. Везти их обратно в Голландию или в Тель-Авив регулярным рейсом с досмотрами, таможней и прочими государственными препонами было опасно. То небольшое количество валюты, которое ему удалось найти в тайнике, рассматривать как серьезные средства к существованию было нельзя. Вся ситуация в целом выглядела неважнецки, усугубляясь твердым желанием Филиппа больше не рисковать. В любом случае, порвав с Магером, он потерял необходимые связи, без которых даже в его профессии нельзя рассчитывать на серьезный куш. Лазить по загородным домам зажиточных европейцев или заниматься кражами в магазинах, перепродавая добытое уличным торговцам, следовало оставить молодым и неквалифицированным соратникам по цеху. Больше всего Филиппа бесило, как Лена упорно возвращалась к необходимости продолжить диалог с Земцовым, которого он, зная только заочно, презирал и которому, возможно, совсем чуть-чуть завидовал. Ее наивная уверенность в готовности Земцова поделиться украденными миллионами, в случае если ему удастся наложить на них лапу, раздражала. Филипп не понимал, как можно дожить до тридцати лет и продолжать верить в чудеса. Спорить с Леной у него не получалось, и, к взаимному удовольствию, любая размолвка между ними заканчивалась сексом. Незадолго до тридцать первого декабря Лена притащила домой живую елку, слегка удивив Филиппа. Сам он никогда не отмечал этот праздник. Фраза «С Новым годом!» звучала в его среде несколько двусмысленно. Теперь ему ничего не оставалось, как смириться с ритуалами семейной жизни, и, вооружившись молотком, он принялся помогать Лене крепить деревце на подставку.
