Самсонову, двигавшемуся вслед за идущим быстрым шагом в сторону кривых улочек, расположенных между Садовым кольцом и Покровским бульваром, некогда было корить себя за оплошность. Прежний расчет на самообман, к которому склонна любая жертва государственной машины, провалился, хотя обычно человек в таких случаях надеется на лучшее, всячески скрывая от себя, что все кончено. Любой скандал с этим Гансом, или Айваресом, в общественном пространстве перечеркивал шансы на успешную реализацию задуманного. Разгадав план преследуемого им человека, Самсонов еще мог ожидать положительного итога операции. Если фальшивый немец действительно находится здесь по линии, курируемой Земцовым, никто не отдаст его полицейским. А если это простой аферист, искатель приключений, то налетят журналисты, родственники притащат адвоката и запытать его никак не получится. Вся сфабрикованная за прошедшую ночь липа вылезет наружу, и, конечно, Земцов не станет светиться в таком деле.
Переулки и проходные дворы сменялись один за другим. Они кружили в них, словно в лабиринте парка аттракционов. Через некоторое время подполковнику стало очевидно, что маршрут, по которому они двигались, выбран неслучайно, хорошо проработан и человек, фигуру которого он не выпускал из виду ни на секунду, прошел им до этого не один раз. Многолетний опыт силовых задержаний выдавал Самсонову тревожные сигналы. В ближайшее время беглец должен был провести или трюк с исчезновением в заранее подготовленном пространстве, или, предварительно заманив в ловушку, попытаться его уничтожить.
Во время срочной, еще сержантом, Сергей вместе со своим отделением преследовал группу моджахедов в течение пяти дней. Переправляясь через горную реку, они попали под кинжальный огонь отступавших. Их спасло только отсутствие достаточного количества боеприпасов у занявших выгодные позиции бандитов. Трое солдат были тяжело ранены, и, в довершение невзгод, радист, контуженный взрывом гранаты сильнее остальных, утопил радиостанцию. Можно было вернуться в расположение части, но у Самсонова был приказ, и, оставив одного своего бойца позаботиться о раненых, он пошел по следу. После удачного для них огневого контакта душманы сумели значительно оторваться, теперь им становилось легче затеряться в зеленке. Опасаясь снова попасть в засаду, остатки отделения продвигались медленно, решив взять врага измором. У его солдат оставалось не более чем по одному рожку, и это с учетом боеприпасов вышедших из строя товарищей. Значит, у отступавших их было еще меньше. Несколько раз Самсонов сбивался с пути, ему приходилось возвращаться на исходную позицию вместе с уставшими солдатами и начинать все сначала. Приложив ухо к земле, он пытался услышать звук падения сорвавшегося из-под ноги камня. На четвертый день все, кто шел рядом с ним, сели на землю, стянули берцы и стали выжимать кровь из порванных носков. Даже привыкшие к многокилометровым маршам ноги все были покрыты разорвавшимися мозолями и волдырями. Снарядив полных четыре рожка, Сергей дальше пошел один. На рассвете ему навстречу вышло несколько волков, скаля мелкие злые зубы. Они стояли впереди, прямо на тропинке и не собирались уступать дорогу. Получив в ответ на вопрос «Не видели ли вы проходивших тут до меня людей?» только протяжный вой, он, защелкнув пламегаситель на стволе своего автомата, пристрелил тех, кто стоял поближе. Настигнув к середине дня убегавших от него боевиков, Сергей долго наблюдал за ними с расстояния не более ста — ста пятидесяти метров. Измотанные, но счастливые оттого, что им удалось ускользнуть, они пытались приготовить какую-то пищу из пойманных пресмыкающихся. Самсонов перестрелял всех пятерых короткими очередями. Обождав около часа, проверяя, все ли были на месте, он спустился в их импровизированный лагерь. Ему хотелось есть, но, посмотрев на подгоревшую на костре змею, он решил потерпеть.
