Земцов встал из-за рабочего стола и начал прохаживаться по кабинету, разминая затекшую поясницу. Получалось, что мудрость, которая якобы приходит с годами, — это не что иное, как понимание бесперспективности поиска взаимных чувств от молодой самки. Размышления утешали мало. Всю жизнь Виктор Павлович был человеком действия и не собирался раскисать от таких пустяков, как неизбежность признания своих собственных возрастных ограничений. Умение прощаться с собственными привязанностями и предпочтениями в угоду обстоятельствам текущего момента уживались в нем с натурой хваткой и целеустремленной. Незаметно для окружающих меняя заданные рамки определенного контекста, ему удавалось поддерживать собственную мотивацию и добиваться своих целей. По любви или принужденная обстоятельствами непреодолимой силы, эта женщина будет к нему благосклонна. Так он решил за время короткого отдыха. Земцов, конечно, не мог предполагать в тот момент о внешних и весьма могущественных силах, стоявших у него на пути. Сделав еще несколько вращательных движений в пояснице, вельможа вернулся к чтению довольно амбивалентно написанной справки по общему негативному фону внутри одной из социальных групп. Ему следовало найти способы уменьшить влияние факторов, определяющих неприемлемый вектор развития общественного настроения. Такие вещи требуют глубокого погружения, и мысли о Лене Гангарт не могли внести в такую работу ничего, кроме сумбура. Решительно выкинуть ее из головы без помощи замещения другой кандидаткой никак не получалось. Отодвинув в сторону листки бумаги с множеством сделанных пометок, он еще раз набрал ее номер и, глядя в темное окно, начал непроизвольно считать тщетно раздающиеся в трубке гудки вызова.
Боб Фишер, офицер CIA[26], работавший под прикрытием DEA[27], почти машинально поправил правой рукой полу своего пиджака. В молодые годы он увлекался культуризмом, и теперь его грудные мышцы не позволяли ему достаточно быстро дотянуться до пистолета в наплечной кобуре, вследствие чего он таскал свой SIG Sauer P250 в оперативке, висевшей на поясе справа и предательски оттопыривавшейся всякий раз, когда он садился перекусить, ожидая встречи с агентом. Роберт был не молод и не стар, его возраст трудно было определить с первого взгляда, а учитывая присущую людям его профессии склонность скрывать самые тривиальные факты и события собственной биографии, на ум приходило, что на этот вопрос достаточно точно не сможет ответить даже его родная мать. Официантка, худосочная девица с усыпанным веснушками лицом, принесла ему кофе и, видя, как он копается в телефоне, не обращая на нее внимания, записала в блокнот обычный бизнес-ланч. Она работала без чаевых и стоять, улыбаясь в ожидании, когда очередной странствующий рыцарь обратит на нее свое внимание, не входило в ее обязанности.
Перед любой, даже самой незначительной встречей Боб останавливался выпить кофе и перекусить, это помогало собраться с мыслями после дороги, повторить все вопросы и свериться с последними вводными, поступавшими ему на мессенджер. Как он и предполагал, человек, к контакту с которым он и его коллеги готовились тщательнее обычного, не горел желанием встречаться в Лоредо, на берегу Рио-Гранде, а, ссылаясь на якобы тяготившие его формальности на границе, просил перенести их рандеву на берега Рио-Браво в Нуэво-Ларедо. Выругавшись про себя и весьма нелестно отозвавшись об умниках из департамента тактического планирования, он поковырялся вилкой в остатках бургера, пробуя добыть из-под листьев салата, перемазанных кетчупом и майонезом, остатки говяжьей котлеты. Ему хотелось встать и, выйдя на полупустую парковку, завести свою мазду и, включив приемник, отправиться обратно на север, слушая незамысловатый рок-н-ролл.
Боб Фишер невзлюбил оба эти городка с первого дня своего знакомства с ними и его обитателями. Несколько лет назад он и еще четверо сотрудников DEA (в отличие от него настоящих), погнавшись за быстрым результатом, который посулил им один из довольно надежных источников, оказались втянутыми в маленькую войну между полицейскими, крышевавшими наркобизнес. Когда же холодным зимним утром в бочках, возле которых обычно грелись бездомные и просто прохожие, не позаботившиеся одеться потеплее, нашли обгоревшие трупы проигравшей стороны, вопросы о целесообразности продолжать операцию отпали сами собой. Сегодня у него не было выбора. Сегодня настоящее начальство Фишера не интересовали наркотики, картели и их бароны. Где-то далеко, в сферах, о которых ему, простому оперативнику, никто не докладывал, начинала разыгрываться совсем иная партия.
