Он даже не понял, кто из двоих, Джек или Ян, задал этот вопрос. Как засыпающий в пути дальнобойщик, позволивший себе задремать и только каким-то чудом не свалившийся в кювет, он мгновенно собрался и, не подавая вида, что это его встревожило, продолжил разыгрывать весельчака. Прежде чем ответить и понимая, насколько от этого зависит его будущее, он прокрутил свою последнюю встречу с Нотарбалтоло в своей памяти как одну сплошную картинку.
Все то же яркое утреннее солнце, та же постоянная температура и влажность воздуха. Идеальное место для жизни людей и растений. После вчерашнего веселья все, кто предавался ему отчаянно и без задних мыслей, еще не проснулись, а если и проснулись, то их физическое состояние неумолимо подсказывало им, что лучше еще вздремнуть, стараясь убаюкать муки похмельного синдрома. По счастью, Фишер и его друзья сумели сохранить достаточно сил для главного раунда предстоящих переговоров. Сидя за круглым, сплетенным из ротанговой пальмы столом, они после дежурных утренних приветствий, не задерживаясь на мелочах этикета, перешли к делу.
— Этот человек просто ювелир, совершивший всего одну ошибку, помоги нам восстановить справедливость, и мы этого никогда не забудем, — эти слова Гектора были началом долгой беседы, которая состоялась между этими тремя людьми на веранде замка на следующее утро после реконструкции теннисного матча.
— Я знаю, кто он. Читал в газетах. Там пишут иначе, — Фишер говорил, вертя головой по сторонам в поисках холодной бутылки шампанского.
Голова у него гудела, и пара глотков могли не только вернуть его к жизни, но и помочь сосредоточиться.
— Послушай, — заговорив, Леонардо в свойственной итальянцам манере коснулся пальцами предплечья Фишера, — я простой ювелир. Может, и не кристально честный человек, но своим друзьям я никогда не врал. Мои неприятности начались с того момента, когда ко мне подошел на вид такой же торговец, как и я. Мне показалось, что он родом из Тель-Авива. У меня были основания ему не доверять, пока он не вручил мне сто тысяч евро наличными за пустяковые услуги по скрытой съемке подземного хранилища, в которое я заходил иногда по два-три раза в день как к себе домой. Откровенно говоря, я не придал этому никакого значения. Через несколько дней мы встретились еще раз и закончили наше сотрудничество. Я передал ему все записи и схемы, начерченные от руки. Согласись, сто тысяч евро — хороший гешефт за такие пустяки. Там не было шансов, поверь мне.
— Этот сюжет повторяется на все лады везде, где только возможно. Как я уже говорил, твоя история мне известна из открытых источников. Если мы говорим серьезно, скажи все, что тебе известно. Например, как тебе удалось освободиться, отсидев шесть лет вместо десяти? — поинтересовался Фишер.
— Это заслуга адвоката, здесь мало чего интересного. Они потребовали от меня возвратить все убытки пострадавшим, только как это сделать? Одни насчитали сто миллионов, другие четыреста!
— Ну да, конечно, там было меньше, — рассмеялся американец.
Он посмотрел на Гектора — ему была важна реакция того, кто их познакомил. Однако тот сидел с непроницаемым лицом.
Почувствовав вопрос во взгляде Фишера, он, помедлив еще мгновение, все же заговорил:
— Ты знаешь, у нас близкие отношения с серьезными людьми по всему Средиземноморью. Мексиканцы под руководством твоих друзей все сильнее перекрывают нам дорогу в Штаты. Весь гешефт остается картелю Синалоа, Зетас и им подобным. Мы отступаем там, но Европу мы не отдадим.
— Ты хочешь сказать, что организовать эту встречу попросили люди его двоюродного брата? Или я ошибаюсь?
Ситуация становилась по-настоящему интересной, и Фишеру захотелось добавить к шампанскому сигарного дыма. Воспользовавшись паузой, возникшей после последнего вопроса, он достал из кармана шорт металлический цилиндр и вытащил оттуда недокуренный обрубок гаванской сигары.
— Ты не ошибаешься, — ответил ему Гектор, после того как прочитал во взгляде Леонардо согласие на правдивый ответ.
— Почему вы решили, что я смогу быть полезен в этом вопросе? Какое отношение мое агентство может иметь к исчезнувшим алмазам?
— Агентство всего лишь твое прикрытие, да-да, мы тоже кое на что способны. Я бы не позвал тебя к себе в дом, если бы ты был сотрудником DEA. Мы используем этих людей, но мы не водим с ними дружбы. Поверь мне на слово и дослушай моего друга до конца, — сказал колумбиец, протягивая Фишеру, так и не нашедшему чем зажечь свою «гавану», коробок спичек.
— Тогда я продолжу, если никто не против. Так вот, как я уже говорил, человек, нанявший меня, казался мне израильтянином до тех пор, пока мы не встретились во второй раз. О построенной копии подземного хранилища газеты упоминали, как и обо всем остальном, за исключением того, что единственный участник нашей команды, которому удалось исчезнуть, был русским, так же как и человек из Тель-Авива, ну в смысле российским, — Леонардо сделал паузу, ожидая реакции своих собеседников.
