Таблетки, выпитые вчера перед вечеринкой, действовали на славу. Никакой головной боли или похмельного синдрома не ощущалось ни в одной клеточке его тренированного тела. По большому счету он мог собой гордиться. К его скромной коллекции мужских побед вчера прибавилась хостес-мексиканка и чистокровная американка из штата Миссури. Все подозрения, витавшие вокруг его личности после развода с женой-истеричкой, были развеяны, как миф о непобедимости наполеоновской армии под Бородино. Спустив ноги с кровати, он набрал номер, оставленный ему вчера.
— Алло! Джек? — Фишер немного растерялся, не узнав голоса фэбээровца по телефону. — Мне сейчас позвонил Вальтер Миддлтон и сказал, что я лечу в Вашингтон.
— Все правильно, я сам хотел набрать тебе, но замешкался. Ян вчера перебрал водки, и у него прихватило желудок, но это обойдется. Одевайся пока. Мы заедем за тобой через минут двадцать, — Джек говорил торопливо, видно было, что он спешит.
Фишер нажал отбой и, посмотрев на свои икроножные мышцы, решил дать им больше нагрузки в следующем тренировочном цикле.
Боинг 747 компании, принадлежавшей «Американ Аэрлайнс», приземлившийся на аэродроме в Брюсселе, медленно подруливал к главному терминалу. Большая часть пассажиров были европейцы: кто-то возвращался из командировки, кто-то с отдыха. Пестрая лента людского потока, просочившись через рукав, соединяющий лайнер с вестибюлями аэропорта, начала рассеиваться возле кабинок миграционной службы.
Саквояж Боба Фишера был набит цветными буклетами с рекламой высокоточных станков, по своим характеристикам вполне подходивших для оборонного комплекса стран, когда-то входивших в Варшавский договор. Его руководство, уверенное в невозможности взломать секретные файлы с персональными данными своих сотрудников, не стало менять ему ни имени, ни фамилии. Фишеру просто выдали новый паспорт с огромным количеством въездных и выездных штампов, поставленных на границах тех стран, куда дистрибьюторская сеть его фирмы поставляла оборудование. Сотня пластиковых визиток с голограммой, способной выполнять функции микрофона, дополняли образ коммивояжера с образованием инженера.
Двигаясь в потоке туристов, прилетевших из США, он иногда бросал взгляд на двух мужчин, как и он, только что сошедших на европейскую территорию. Оба они были хорошо ему известны, так же как и он им. Только теперь их звали по-другому, и через несколько дней им предстояло вновь познакомиться. Встреча должна была состояться на организованном посольством Германии скромном приеме сразу после выставки MOCON-HIDROMECH 2012, посвященной автоматизации производства. Весь этот спектакль, или, как они в шутку его окрестили, ролевая игра, готовился под руководством лучших режиссеров Лэнгли. Основным отличием от классической пьесы, где последовательность событий строго определена, эти трое разучили не менее десяти вариантов ее развития с учетом нюансов тональности выстраиваемых диалогов.
Отстояв небольшую, но тягучую очередь на такси, коммивояжер из США сел в машину и поехал в скромный отель, отмеченный четырьмя звездами и расположенный недалеко от выставочного комплекса на Chaissee Romaine. Встреча с Джеком и Яном была запланирована на следующий день, и Фишер, отоспавшись после полета, сходил в маленький спортзал, находившийся в подвале отеля, и даже немного поплавал в десятиметровом бассейне. Энергия переполняла все его мускулистое тело. Еще полтора месяца тому назад ему не могло привидеться даже во сне, что он будет выполнять секретные миссии, направленные против русских. Все, на что он мог рассчитывать тогда, подъезжая к Лоредо, было медленное угасание так и не состоявшейся карьеры, в лучшем случае обильно сдобренное подачками наркодельцов, согласись он их принять. Начало того дня ему часто вспоминалось именно как иллюстрация к неисповедимости путей, выбираемых Богом. Меньше чем за сорок восемь часов его жизнь изменилась полностью, поправ все мыслимые ожидания и прогнозы.
Бриллианты из Антверпена… Этот город сейчас находился не более чем в часе езды. Впрочем, это ничего не меняло. Тех бриллиантов, которые интересовали его как офицера ЦРУ, принимающего активное участие в операции, имеющей своей целью геополитические изменения сразу на двух материках, там давно уже не было. Все пути вели в третий Рим, в главный город заснеженного гиганта, распростершего свои земли на два континента.
