— Я встречался с ними сразу после нашего последнего рандеву во Львове. Они заняты своими делами и не сделают ни одного шага, не спрося у нас, — ответил Фишер.
— А ты? Ты сам не опасаешься? — у Яна было много запасных аргументов, но он решил начать с самого простого.
— Мне нечего бояться. Я спровоцировал Гектора, он решил сам разруливать эти дела, получив от меня необходимые контакты для начала. Ты ведь был не против, если он со своими мачо порезвятся немного в старушке Европе? Забыл? — говоря эти слова, Фишер старался вести себя максимально корректно и не портить отношения перед самым важным этапом их совместной работы.
— Друзья, мы все одна команда, и я собрал вас для того, чтобы мы определили частный интерес каждого из нас, — сказал Джек, переходя к делу.
— У русских это называется делить шкуру неубитого медведя, — Ян решил подчеркнуть свою значимость как единственного члена группы, владеющего нужными культурологическими знаниями.
— А как же их фраза, которую они произносят на каждой встрече, «Давайте договариваться на берегу»? — Фишер потратил немало часов на изучение русского и не собирался отступать.
— Противоречия есть везде, — Джек подытожил внезапно возникшую филологическую дискуссию.
— Я отказался от денег за Нотарбалтоло, пусть тратят их сами, так они быстрее запутаются, — сказал Фишер.
— Это разумно. На кону другие ставки. Совсем другие, — поспешил высказать свое мнение Джек.
— Замечательно, а мне бы сейчас триста тысяч евро очень бы даже пригодились. Если вы так, не посоветовавшись, будете разбрасываться деньгами, я выйду из сделки, — Ян был в бешенстве и, резко опустив на стол пустой уже стакан, заметил, как от удара по стеклу предательски поползла трещина.
— Куда бы ты их потратил? На новую посуду? — заметив бешенство Яна, Фишер страшно обрадовался.
— Я привез деньги, в смысле вот номера ваших счетов, можете проверить завтра утром. Пароли заклеены в конвертах, — Джек протянул обоим белые бумажные прямоугольники, достаточно плотные, чтобы не сгибаться от собственного веса.
— Сколько здесь?
— По единице.
— Валюта?
— Доллар.
— Отлично.
— Все делится ровно на три части, никакого общака, никаких представительских и накладных. Это незыблемое правило, — Джек встал и, поняв, что бутылка, которую он принес, пуста, начал рыться в мине-баре.
Первые полученные совместно деньги не могли не произвести на Фишера, так же как и на Яна, огромного впечатления. До этой минуты все рассказы о каких-то небывалых доходах людей, занимающихся темной стороной политических процессов, были для них не более чем домыслами. Теперь они стали частью этого сообщества. Такого прилива сил и внутренней убежденности в правильности выбранного пути они оба не испытывали ни разу в жизни.
Утром следующего дня Ян получил все необходимые документы для поездки в Россию. Фишер и Джек планировали оказаться там же где-то через неделю после появления специалиста по офшорным схемам Ганса Гофмана, коим теперь назывался Ян. До начала конечной фазы мероприятия оставались считаные дни, одним из последних штрихов в этой палитре иллюзорных оттенков правдоподобия должна была стать встреча с пытавшимся стать невидимым Адамом Магером. Покончив с формальностями в штаб-квартире управления разведки НАТО, вся троица отправилась перекусить, Ян и Фишер, как всегда, сцепились из-за разногласий выбора транспорта. Джеку было все равно, прокатиться до Барселоны на машине или доехать до аэропорта и, постояв немного в очереди, серьезно сэкономить время, но Ян высказался категорически против автопробега. Понимая важность командной игры, Джек принял соломоново решение и, набрав номер офиса в Вашингтоне, заказал частный чартер. Такие вещи всегда нравились Фишеру, и, пребывая в хорошем настроении, он рассказал офицерам о том, как проходил матч-реконструкция между Хантуковой и Вильямс. Самые восторженные воспоминания были о втором гейме, когда обе сражались топлес.
За последние три года, прошедшие с того злополучного утра, когда звонок Жака Дефо разбудил его среди ночи, Адам Магер не переставал спрашивать себя, правильно ли он поступил, отказавшись от выполнения всех своих обязательств с людьми, нанятыми им для «большого дела». Пока итальянцы отбывали свои сроки, ему как-то удавалось рассказывать Филиппу сказку о том, что надо подождать, пока все уляжется окончательно и все выйдут на свободу, не польстившись на уговоры назвать властям остальных участников.
— Леонардо в ближайшие дни выпустят, раньше на четыре года. Кто лоббировал это решение, мне неизвестно. Минуту назад мне позвонил мой человек из бельгийской полиции. Закрой с ним вопрос, нам не нужно никакого шума, — говоривший зачем-то шептал в трубку, словно люди, находившиеся рядом, представляли большую опасность, чем те, кто мог записывать этот разговор.
— Я никогда не отказывался, просто надо дождаться всех остальных, — сказал Магер, одновременно почувствовав, насколько неубедительно все это звучит.
— Реши вопрос.
Разговор был окончен, и в трубке раздались гудки отбоя.
