Начиная с определенного периода все сотрудники российских силовых структур, пересекая границу европейских государств, тотально попадали в поле зрения спецслужб. Просеянные через мелкое сито их перспективности в дальнейшем сотрудничестве, те, кто представлял интерес, передавались дальше по инстанциям, и над подходами к ним начинали работать ассы. Оставшиеся подвергались наблюдению скорее рандомно, чем систематически. Если расходы в бутиках и при покупке недвижимости зашкаливали среднестатистическую планку дозволенных по чину мздоимства и коррупции, то папки с их досье могли быть помечены на перспективу. Иногда в объектив фотокамеры могли попасть и необычные контакты, вызвавшие подозрения.
Так у Гунтаса появилась фотография, сделанная на мысе Антиб в две тысячи восьмом году. Затянувшийся и явно носивший оттенки личной направленности разговор не сильно заинтересовал филера, делавшего скучные фотографии просто для галочки в отчете. Вечером того же дня ему удалось сделать еще несколько фотографий объекта наблюдения в кафе возле отеля «Негреско», но в этот раз человек, с которым тот встречался, был уже другой, и, так как контакты прекратились, а сам подполковник благополучно отбыл рейсом «Аэрофлота» Ницца — Москва, никто не стал дальше развивать эту тему. Если бы все такие файлы анализировались по старинке, Гунтас никогда бы на них не натолкнулся.
«Да это же Захар! Или Филипп, или как там он еще мне представлялся двадцать лет назад…» — молнией пронеслось у него в голове, когда он понял, почему программа нашла снимки, запечатлевшие его рядом с сотрудником российского МВД.
Гунтас немедленно перелопатил весь интернет, открытый для общего доступа и совершенно секретный, тот, куда ему был открыт доступ, и нашел много интересного. Поразмышляв еще пару суток и взвесив все за и против, он написал докладную руководству, где довольно умело обосновал перспективы по вербовке Самсонова как агента влияния. Связь с криминалом, нескромные чеки из ресторанов и бутиков должны были послужить достаточными аргументами для начала диалога. Оставалось подождать пляжного сезона две тысячи девятого года. Форсировать события, имитируя какие-либо неприятности с арендованной им недвижимостью на мысе Антиб, с целью выманить его во Францию, посчитали дилетантством. Гунтас расставил сторожки[61] на него и Филиппа, не забыв пристегнуть к ним Адама Магера, просто из любопытства. Ему хотелось бы пофантазировать на тему их возможного участия в антверпенском деле просто потому, что новость о досрочном освобождении Леонардо Нотарбалтоло стала триггером всей цепочки совпадений, но он сразу отбросил эту мысль. Ему и так было чем заняться — контуры нового мира на европейском континенте становились все более отчетливы. Последнее его повышение до уровня, позволявшего принимать самостоятельные решения и в некоторых случаях даже формулировать для себя краткосрочные задачи, открывало перед ним значительные перспективы. Во время посещения США он еще ближе сошелся с офицером ФБР Джеком, который, несмотря на декларируемое его организацией фокусирование на внутренних проблемах, явно больше интересовался внешней политикой. Принюхавшись друг к другу получше, оба нашли, что доверие можно считать взаимным и обоснованным. Несколько совместных посещений ночных клубов и борделей показали, что их многое объединяло: качество и объем потребляемого алкоголя, принципиальный отказ от наркотиков и в целом умеренность в сексуальных фантазиях, направленных строго по отношению к противоположному полу. Постепенно они сошлись не только как коллеги по службе, но и как приятели, которые не упустят возможности оторваться, если таковая представится.
