Так я и поручик Мореманов, записавшись в первый же день по нашему прибытии в Одессу в местный добровольческий отряд белогвардейцев, в результате вышеуказанных событий оказались в штатном воинском подразделении ВСЮР – Отдельной Одесской стрелковой бригаде под командованием Тимановского.
Поскольку в бригаде был явный перебор офицеров – примерно двум третям офицерского корпуса пришлось занять фельдфебельские и подпрапорщицкие должности. В числе тех, кому не хватило офицерских должностей закономерно оказались и я с Моремановым.
Нам повезло лишь в том, что мы попали в роту, составленную, в основном, из прошедших Германскую войну фронтовиков. Так что, можно было надеяться на то, что рота не разбежится при первой же атаке противника.
Едва закончилось формирование, Деникин распорядился о переброске нашей бригады из Одессы в Севастополь для усиления обороны Крыма от наступающей Красной армии, но Гришин-Алмазов сообщил ему, что французы не выпускают нас из города из-за введения их командованием «осадного положения» в связи с масштабным наступлением красных на здешнем направлении.
Генерал Ф.д’Ансельм, приняв на себя всю полноту власти в Одесском районе, поручил нашей бригаде держать оборону против наступающих красных частей на участке от побережья Чёрного моря в районе Очакова до линии железной дороги Одесса – Николаев.
Шестого марта мы заняли указанный нам фронт и прикрыли собой Очаков.
Севернее нас расположились французы, греки и поляки.
Однако, такая диспозиция не продержалась и двух недель. В ночь на семнадцатое марта в результате мощной атаки красных частей под командованием Григорьева восьмитысячная группировка союзников не смогла удержаться в районе станции Сербка и в панике покинула свои позиции.
После их бегства и открытия фронта красным нашей бригаде, чтобы не оказаться окружённой, пришлось без боя оставить морской порт и крепость Очаков и, выравнивая линию обороны, занять позиции на участке Раздельная – Сербка – Одесса, в результате чего последняя оказалась в полном окружении Красной армии.
И уже спустя три дня после этого, тщательно проанализировавший данную сложившуюся ситуацию, генерал Ф.д’Ансельм сенсационно объявил об экстренной эвакуации из Одессы всех вверенных ему Вооружённых сил Антанты.
Выполняя его приказ, за пять последующих дней, из одесского порта было эвакуировано на судах Антанты около двадцати пяти тысяч военнослужащих союзных войск. При этом, нашей героически прикрывавшей их позорное бегство бригаде генералом Ф.д’Ансельмом, в самый последний момент, было отказано в погрузке на стоявшие в порту французские суда.
Мы были преданы и брошены союзниками на произвол судьбы…
Французы, наверняка, были уверены в том, что сразу после их ухода мы все здесь несомненно погибнем. Но не тут-то было. Они не учли характер и полководческий талант нашего руководителя – Николая Степановича Тимановского.
Генерал сумел вывести с боями нашу бригаду из захваченной красными Одессы и привести её в занятую румынскими войсками Бессарабию.
Но и там нас ждали новые испытания. Французский командующий генерал Бертело приказал находившимся в Тульче румынским войскам срочно разоружить нашу бригаду.
Однако, Тимановский и здесь не стушевался. Наш генерал пригрозил румынам открытием по ним огня, и они, поняв, что он не шутит, не рискнули настаивать на выполнении приказа французского генерала.
Позже часть судов союзников всё же вернулась за нами и в районе Днестровского лимана взяла нашу бригаду к себе на борт. При этом, правда, нам пришлось оставить на берегу всё наше тяжёлое вооружение и броневики.
Погрузка на суда произошла, как никогда, вовремя, так как вскоре красные части взяли Раздельную, и румыны отошли за Днестр.
Как нам «по секрету» сообщили штабные офицеры, после отплытия на предоставленных нам судах из Бессарабии в направлении находящегося под контролем ВСЮР Новороссийска наш командир направил генералу Ф.д’Ансельму весьма гневное письмо, в котором он, в частности, написал примерно следующее: «Исполняя по приказу генерала Деникина все Ваши приказания, я никак не мог предполагать тех незаслуженных оскорблений и унижений, которые по Вашей вине выпали на меня и подчинённые мне части. И всё это за то, что Добровольческая армия одна осталась верной союзникам?!».
Тимановский и здесь оказался на должной высоте…
По прибытии нашей бригады в Новороссийск она, в полном соответствии с приказом главнокомандующего Вооружённых Сил Юга России, в течение одного месяца прошла переформирование и была преобразована в 7-ю пехотную дивизию, которую в начале июня одна тысяча девятьсот девятнадцатого года принял под своё начало генерал Колосовский.
Тимановский же, получив очередной воинский чин «генерал-лейтенанта», по приказу Деникина убыл на новое место службы, где принял на себя командование 1-й пехотной дивизией. Больше, к нашему сожалению, мы с ним нигде не пересекались.