Дедушка мог бы заподозрить, что девочки что-то замышляют, потому что вели они себя совершенно не так, как обычно, будто местами поменялись. Иро словно язык проглотила, а Леда, напротив, болтала без умолку. Иро едва притронулась к еде, а Леда, наоборот, попросила второй стакан молока – того самого, что воняло козой. Едва дедушка ушел на огород, девочки скормили остатки завтрака Мойре и Ивану и побежали на встречу с Оливией и Томасом.
– Зачем было столько трещать? – спросила Иро.
– Потому что ты молчала как рыба. Я испугалась, что дедушка начнет расспросы. Почему ты не разговаривала?
– Мне не нравится врать дедуле.
– Ой, только не начинай нюнить, ладно? Шагай давай, не то опоздаем.
Девочки немного изменили маршрут по деревне, чтобы не проходить мимо участка Виргинии. Приближаясь к дому Марии, переглянулись и беззвучно сговорились: «Мята – ябеда. Не станем ее трогать. Идем вперед». И все же они немного задержались, чтобы послушать музыку. По радио играла песня, которую им пела мама. В тот миг из окна показалась Харула.
– Девчоночки, заходите, дам вам кое-что.
– Ах, нам некогда, госпожа Харула. Мы гуляем.
– Куда идете?
– Далеко, – созналась Иро, и Леда взглянула на нее с упреком.
– Да-да, это я догадалась. Спозаранку куда-то так торопиться – уж понятно, что далёко собрались. Потому хочу вам дать кое-что в дорогу, поди проголодаетесь по пути.
– Не переживайте, мы не так далеко идем, чтоб проголодаться, – сказала Леда, а Иро постаралась дотянуться до окошка, чтобы забрать у Харулы коробочку с едой.
Девочки пошли дальше, не разговаривая друг с другом. На площади господин Сотирис раскладывал по ящикам фрукты и овощи и прихорашивал их: украшал, менял местами, сбрызгивал водой, чтобы казались посвежее.
– Утро доброе, барышни! Куда это вас дед ни свет ни заря отправил?
– Никуда, мы просто гуляем, – поспешила ответить Леда, пока Иро опять что-нибудь не ляпнула.
– Если не спешите, сядьте, я вам приготовлю лимонад из свежевыжатого сока. А вы мне расскажите-ка взамен, как там поживает ваша мама.
– Вы знаете нашу маму?
– А как ж не знать? Мы вместе в школу ходили. Тогда-то в школе было под сто детей. Не то что сейчас, когда ее вообще закрывать думают.
– Спасибо, господин Сотирис. Мы пойдем…
– Нет, посидите минутку, я почти приготовил. Мама ваша была самой красивой и самой умной в деревне. Правильно сделала, что уехала отсюда.
– Доброе утро, девочки-красавицы! – крикнул Андреас, отпирая свою цирюльню.
– Доброе утро, господин Андреас!
– Видите, что со мной сталось? Я вот не уехал, и теперь приходится каждый божий день терпеть рожу Андреаса, цирюльника с той стороны улицы.
Девочки перепугались, что Сотирис вот-вот примется закидывать снарядами цирюльню. Дабы вновь не очутиться на поле боя, они залпом выдули свой лимонад и поспешно распрощались. Сотирис успел догнать их с пакетиком винограда в руке:
– Возьмите в дорогу. Он мытый.
Большие каменные часы на дорожке у церкви пробили восемь. Ну вот, припозднились. Договаривались, что встретятся рядом с домиком у скалы: там начинается тропинка, которую называют Дурной рекой и которая ведет к ущелью. Пока девочки бежали, облака окутали платком макушку горы, а затем соскользнули, оставив ее непокрытой.
– Как думаешь, Сотирис был влюблен в маму? – задумалась Иро.
Оливия и Томас, сидя на валуне, дожидались их. Чуть поодаль, за деревом, жались братья-близнецы. Правда, они отлично просматривались, но Оливия подала сестрам знак: мол, лучше притвориться, будто вы их не замечаете, а то испугаются и убегут.
– Вы почему опоздали, девочки? – спросила Оливия.
– Потому что госпожа Харула захотела дать нам с собой пирог.
– А господин Сотирис – виноград.
– Отлично, оставьте их здесь. Под деревом. Вряд ли вы сейчас голодные, – скомандовала Оливия. Возражения явно не принимались.
Иро было немного жаль оставлять вкусности на съедение муравьям. Наверняка эта глупая идея пришла Оливии в голову только потому, что она поначиталась всякого и теперь деревья кажутся ей волшебными. Прежде чем положить коробочку Харулы, она просунула внутрь палец, отковыряла немного пирога и закинула в рот.
– Готовы? Идем? – спросил Томас.
– Оливия, там же близнецы, – сказала Леда.
– Сделай вид, что не замечаешь их. Они потому и пытаются спрятаться, чтоб мы их не увидели.
– Не понимаю, – шепнула Иро. – Они же взрослые. Даже старше папы. И стесняются. Они правда прячутся или просто так играют?
– Иро! Закрыли тему, – отрезала Оливия. – Спускаемся по тропинке Дурной реки, она приведет нас к ущелью.
– А если в Дурной реке будет много воды, как мы ее перейдем? – спросила Леда.
– Ой, да там уже нет никакой реки, ни хорошей, ни дурной. Она тут давным-давно текла, а потом пересохла. Вот эта тропинка, по которой мы сейчас с вами идем, была ее руслом, – рассказал Томас.
– То есть мы идем по Дурной реке?
– Оливия, может, все-таки объяснишь, с какого перепугу мы оставили под деревом такой прекрасный пирог и свежий виноград? – не сдержалась Иро.
– Это подарок от нас какому-нибудь другу, который потерялся в лесу.