Девочки хотели разузнать как можно больше. У Харулы же были ответы на любые вопросы. Каждый раз, когда сестры спрашивали ее о чем-то, она возражала: сперва угощение, потом развлечение. Так, конфетка за конфеткой, рассказ за рассказом, девочки всё выведали. Узнали, что их бабушка Мелити была красивая, словно нереида18. Дедушка так в нее втюрился – чуть не высох от любви! Харула то и дело приговаривала: «Какая же чудесная была пара! Когда они гуляли по деревне, не было никого краше их», – но она произносила это не с улыбкой, а со слезами на глазах. Девочки очень хотели еще послушать о бабушке с дедушкой, но Харула перепрыгивала с темы на тему и, не успев начать новую историю, кричала: «Охохонюшки, давненько я так не забавлялась. Душечки, угостите-ка меня чем-нибудь вкусненьким».
Сестрам нравилось смотреть, как старушка хохочет. Они делились в ответ своими историями и смеялись вместе с ней. Радость Харулы19 была заразительна. А может, в конфетках или вишневом морсе был какой-то секретный ингредиент, от которого хотелось заливаться соловьем. Девочки рассказали обо всем. О танцующей Ольге. Об Оливии, что открыла книжный и изучает деревья. О Томасе, их деревенском лучшем друге, что читает стихи. Только о папе они особо не распространялись. Лишь упомянули, что мама их отправила к дедушке, пока всё не закончится. Что закончится? Как закончится? Об этом ни слова.
Госпожа Харула поведала, что они были четыре подружки: бабушка девочек Мелити, Агафи, Артеми из деревни по ту сторону ущелья и сама Харула – не разлей вода.
– Как это – по ту сторону ущелья? А что там? Дедушка запрещает нам туда ходить.
– И правильно делает. Девчушкам там делать нечего.
– Почему?
– Там живут духи. Не как те хорошие духи радио. Это злые сущности, которые отрезают людям языки.
– Это потому близнецы, которые там живут, так странно разговаривают?
– Ох, вы видели мальчишек? Как они там? Ах, бедолажки. Да, они тоже несут кару, вот только расплачиваются за чужие грехи. Так и живут там на отшибе. Так и ждут, что убийца вернется. Чтоб ему пусто было.
Застывший взгляд Харулы помрачнел и затянулся дымкой, будто вот-вот разразится буря. Девочки переглянулись. Им хотелось расспросить обо всем подробнее, столько всего осталось непонятным, но Харула уже переключилась:
– Ладненько, угостите-ка меня чем-нибудь, чтоб прогнать эту ядовитую горечь.
Иро порылась в вазе, но нащупала лишь золотые фантики. Они всё подчистили.
– Нету, слопали! – сказала Иро, и, будто по команде, все трое покатились со смеху.
Может, всё дело было в быстрой музыке, что заиграла по радио. Рок-н-ролл. Иро принялась танцевать так, как показывала Ольга.
– Браво, Иро! – воскликнула госпожа Харула. Леда попыталась отгадать, правда ли старушка что-то увидела или просто прикидывается.
– Леда, я смотрю внутренним взором. С годами научилась. Я не только знаю, когда кто-то заходит в дом, но и вижу, шагает ли кто мимо по улице. Друзей-свидетелей да подружек-трещоток у меня тоже немало. Скажем, в первый раз, когда вы шли мимо моего дома, вы трогали горшочек с мятой на подоконнике у Марии. Донесся запах – и выдал вас. А потом услышала, как вы обсуждали, не живут ли в доме призраки, которые то и дело включают радио. Я тогда от души посмеялась. С тех пор всё старалась улучить минутку, когда снова тут пойдете, и перехватить вас.
– Ясно. А все-таки живут там привидения или нет? – спросила Иро. Она запыхалась и вся покраснела.
Харула улыбнулась, ее глаза вновь оттаяли.
– Когда Мария только купила радио, мы дружили, и я частенько ходила к ней слушать передачи. Много разных программ тогда было: и про музыку, и про театр – про что только не рассказывали. Под звуки радио мы пили кофе, мыли посуду и тяпали грядки, стирали одежду и вешали сушиться – всё под музыку. Однажды Мария на меня рассердилась – а она была та еще скандалистка, – и как ножом мне радио отрезала.
– Ага. А почему сейчас-то оно работает все время?
– После смерти Марии играет и днем и ночью. Вот такое волшебство. Только никому не говорите, вдруг придут и выключат. Мне это радио все равно что компания. Большая отрада. Кто станет навещать слепую старушку?
– Мы! – пообещали девочки и пошли домой, потому как уже припозднились.
Куда время утекло – загадка. Почти целый день прошел за шоколадками, карамельками, чистосердечными признаниями и под приглядом Харулы. Иро все время наблюдала за ее глазами. Леда даже как-то помахала ей – мол, отлепись ты уже, – но, по правде сказать, сделать это было трудно. Глаза Харулы были наполнены живой, трепещущей страстью, наполнены пламенем, будто они были где-то не здесь, а странствовали в иных местах, в иных временах. Слепые глаза берегли живые впечатления.
– Сегодня уже без книжного, – заключила Леда.
Дедушка просил их возвращаться домой до того, как начнет смеркаться.
Девочки шли спокойно, как вдруг раздался треск, будто ветка разломилась надвое, и они понеслись к дому со всех ног. Ветер донес музыку из радио призраков.
Дети сидели на балкончике книжного магазина. Оливия вновь рассказывала истории.