– Вы знаете, что за горой, там, где заканчивается ущелье, есть живописное озеро? Там в стародавние времена росли деревья – огромные, как великаны.
– Как давно? – перебила Иро.
– Очень давно.
– Мой дедуля уже жил тогда?
– Нет. Думаю, даже дедушка твоего дедушки еще не родился.
– Ва-а-ау, настолько давно!
Значит, в тогдашние стародавние времена, продолжала Оливия, было там одно дерево, что укрывало тенью всю деревню.
– Как такое возможно? – вновь перебила Иро.
– Так гласит предание.
– И все же наша деревня очень далеко от того места, где, как ты говоришь, расположено озеро и где росло это дерево, – согласилась с сестрой Леда.
– Представляешь, Оли, – сказал Томас, – я никогда даже до ущелья не доходил. А ты говоришь, что это еще дальше.
– Таково предание.
– А почему бы нам как-нибудь не собраться и не сходить всем вместе? Посмотрим, где когда-то росли деревья-исполины.
– Отличная идея! – согласилась Оливия.
Леда и Иро промолчали. Лишь переглянулись. Дедушка ни за что не разрешит.
– А вот еще послушайте. Говорили, что листья того древа чудотворны. А ветви огромные, словно весла. Люди клали на них больных, чтобы те выздоровели. Или наоборот, когда хотели спасти родного человека, срубали ветви, становились на них и молились о том, кого настиг недуг.
– Невероятно. Совершенно идолопоклоннические обычаи, – заметил Томас.
Леда и Иро сидели тише воды ниже травы. Только и думали, как сильно хочется пойти с Оливией и Томасом на озеро. Но как уговорить дедушку?
– Есть один способ сходить, – позже сказала Леда, когда они возвращались домой.
– Скажи, Леда, какой?
– Проще простого. Не говорить деду вовсе.
– И это ты называешь «проще простого»? А? – Иро ушам своим не верила.
И в этот миг – вжух – перед ними откуда ни возьмись появилась Виргиния.
– Что там, говорите, проще простого?
– Ничего, пустяки.
– Секрет, Виргиния.
– Иро, что Леда такое говорит? У тебя есть секреты от твоей подружки Виргинии?
Иро задумалась. Вовсе не хотелось, чтоб Виргиния считала, будто она от нее что-то скрывает. Но и сознаваться в безумной затее ни за что не хотелось.
– У меня кроссовки порвались, я распереживалась, в чем же мне теперь ходить. Вот Леда и сказала, что это пустяки: мама приедет и привезет новые – проще простого.
– А, так вот как Леда сказала: проще простого!
– Именно так.
– А ты?
– Что я?
– Ты что сказала?
– Согласилась. Проще простого.
– И правильно сделала. Потому как ваши мама с папой точно приедут. Если вы будете об этом думать. С оптимизмом. Хочу, чтоб вы так думали.
– Да, они приедут, когда смогут, – повторила Иро.
– Мне тут птичка напела, что вы вчера немерено шоколадок съели.
Иро и Леда переглянулись. Она-то откуда знает? Госпожа Харула никогда не выходит из дома. Раз в столетие к ней заходит зеленщик Сотирис, и она надиктовывает ему свой заказ. Немыслимо, чтоб она рассказала зеленщику про их посиделки!
– Какая птичка? – с деланым безразличием спросила Иро.
– Да та же, что насвистела мне, будто вы задумываете провернуть кой-что безумное.
– Ничего такого мы не задумали.
– Прекрасно, не то ваш дедушка, старый чудак, прихлопнет вас на месте, если узнает, что вы его ослушались.
– Мы?
– Нет, другие две девочки, которые вчера стрескали целую шоколадную фабрику и магазин в придачу. Вы вообще знаете, как Харула потеряла зрение?
– Как?
– От шоколада. Никак не могла остановиться, всё ела да ела. Ее папа владел бакалеей, которая теперь принадлежит Сотирису. Однажды она в одиночку съела все шоколадки, которых должно было хватить на несколько месяцев торговли. Э, месяцами в деревне никто шоколада в глаза не видел, потому что Харула всё умяла в один присест. Сахар у нее в крови подскочил до тысячи20. От такого количества сладостей она перестала что-либо видеть.
– Неужели рядом никого не было?
– Никого. С тех пор как умерла Мария, никого.
– Почему? Разве они с госпожой Марией родственницы?
– Мария вышла замуж за брата лучшей подруги. То есть Харулы.
– У них не было детей?
– Не было. Они только-только поженились, когда ее муж умер.
– И больше она замуж не выходила?
– Никогда. Мария в итоге сбрендила. Ей всё казалось, будто муж приходит к ней каждый вечер и они танцуют. Я ее спрашивала: «Госпожа Мария, как прошла ночь?» – а она мне: «Пляски до утра! Только Харуле не рассказывай, а то обзавидуется».
– И что, к ней правда кто-то приходил?
– Ага, конечно, с того света. Думай, что говоришь, Леда.
– А что такого-то? Может, у нее еще какой друг был.
– Мария жила в ином мире. И могу сказать… Да, могу сказать, она была в нем счастлива. В последние годы жизни она словно заново расцвела. Носила свои девичьи платья. Красилась ярче, чем в молодости.
– Значит, они были лучшими подругами?
– Ох. Под конец Мария решила, будто Харула настраивает брата против нее. Забудьте. Говорю же, она жила в ином мире. И не только она.
– Что ты имеешь в виду, Виргиния?
– Посмотрите вокруг: другие тут тоже не могут расстаться с призраками прошлого. Почему, скажем, ваш родной дед витает в том мире?
– Потому что очень любил нашу бабушку?
– Он жил ради нее. Обожал ее. Не знаю, кто бы еще так кого любил.