Диктор, будто намеренно одетый в черный костюм и галстук, начал передавать сообщение похоронным голосом. Он ограничился только перечислением фактов: сообщил, что атомная станция Сан-Руфино днем подверглась нападению, что преступникам, похитившим радиоактивные материалы и захватившим заложников, удалось скрыться, затем назвал точное количество похищенных материалов, а также имена, адреса и должности заложников. Не забыл упомянуть о том, что источник информации неизвестен, но подлинность ее подтверждают власти, те самые власти, которые в данный момент интенсивно проводят следствие. «Пустая болтовня, – подумал Райдер. – Какое может быть следствие, если ухватиться не за что!» Он выключил телевизор и посмотрел на Джеффа:
– Что-нибудь заметил, Перкинс?
– То же, что и ты. Лицо этого казановы даже не дрогнуло. Никакой реакции. В общем, виновен по всем статьям.
– Считай, признание налицо. Для него эта новость – вовсе не новость. – Райдер перевел взгляд на Левинтера, на мгновение задумался и изрек: – Я решил, кто будет вашими избавителями. Пошлю сюда репортера и фотографа из журнала «Глоб».
– Ну разве это не любопытно? – подхватил Джефф. – Готов поклясться, наш донжуан слегка изменился в лице.
Лицо Левинтера действительно претерпело заметные изменения: его бронзовая кожа приобрела сероватый оттенок, а внезапно округлившиеся глаза чуть не выскочили из орбит. Главная прелесть «Глоб» состояла в том, что его вовсе не обязательно было читать. Журнал специализировался на художественных фотографиях обнаженных красоток, якобы читающих по вечерам Софокла в подлиннике; публиковал снимки, сделанные скрытой камерой, на которых известные всем лица оказываются в недостойных и компрометирующих ситуациях; для самых умных своих читателей журнал готовил статьи с разоблачением различных махинаций, состряпанные в духе крестовых походов против попрания морали и написанные очень доходчивым языком. Редакция трудилась в поте лица, стараясь выполнить свое социальное предназначение и донести благую весть, поэтому неудивительно, что журналисты частенько умалчивали или даже просто забывали о таких пустяках, как международные новости, а из местных событий их внимания удостаивались только самые непристойные происшествия. Не надо было обладать телепатическими способностями, чтобы представить себе, в каком направлении работает мозг судьи: в своем воображении он уже видел первую страницу этого журнала, на которой помещена без всякой ретуши огромная фотография скованных наручниками любовников, снабженная убийственной подписью.
Вновь спустившись в кабинет, Райдер сказал сыну:
– Обрати внимание вон на те судебные дела. Возможно, там отыщется что-нибудь интересное, хотя вряд ли. А я пока позвоню.
Он набрал номер и в ожидании ответа стал просматривать список имен и телефонных номеров, который изъял из сейфа. Наконец он дозвонился и попросил позвать к телефону мистера Джемисона, ночного управляющего телефонной станции. Джемисон подошел почти сразу.
– У телефона сержант Райдер. Это чрезвычайно важно и конфиденциально, мистер Джемисон.
Джемисон питал иллюзии относительно значимости своей персоны и любил, когда к нему обращались соответствующим образом.
– Очень прошу вас помочь мне выяснить адрес по телефонному номеру. – Райдер назвал номер, подождал, пока его повторили, а затем добавил: – Я думаю, это домашний телефон шерифа Хартмана. Не могли бы вы это проверить и дать его домашний адрес? У меня его нет.
– Говорите, чрезвычайно важно? – жадно спросил Джемисон. – И совершенно секретно?
– Вы даже не представляете, насколько важно. Слышали последние новости?
– Насчет Сан-Руфино? Господи, конечно слышал. Сейчас, сейчас. Неужели все так плохо?
– Хуже, чем вы можете вообразить. – Райдер терпеливо дождался возвращения Джемисона. – Ну что?
– Это и в самом деле телефон шерифа. Почему-то засекреченный. Роуэна, сто восемнадцать.
Райдер поблагодарил и положил трубку.
– Кто такой Хартман? – спросил Джефф.
– Местный шериф. Сигнализация от сейфа была проведена к его кабинету. Ты что-то пропустил, верно?
– Знаю.
– Откуда?
– Если бы я не пропустил, ты бы не стал спрашивать.
– Ты обратил внимание, как легко Левинтер расстался со своим ключом? Что говорит тебе этот факт о шерифе Хартмане?
– Ничего особенного. Точнее, ничего хорошего.
– Вот именно. Число людей, относительно которых Левинтер может оказаться в скандальной, компрометирующей ситуации, по всей видимости, достаточно велико. Но он уверен, что шериф Хартман будет молчать. Значит, между ними существует связь.
– У Левинтера вполне может быть друг полицейский.
