Впереди Олеся тяжело ступал плечистый детина с ручным пулеметом на плечах. Забавно жестикулируя одной рукой, он рассказывал о своих приключениях:
— Так, значится, мы и договорились: сначала я «опель» по скатам чешу, а как только они дух выпустят, прижму огнем пассажиров, чтобы смирненько ждали, пока второй номер к ним подползет. И что же вы думаете? Не успел и пяток пуль выпустить, как легковушка — кувырк в кювет. Я кричу напарнику: вперед! И сам, ясное дело, подхватываюсь. Пока добежали, шофер отдал концы: передавило его дверкой надвое, как спелый огурец. Мы в машину — пусто! А очень сомнительно, чтобы обычного шофера да целый взвод пехоты охранял. Наверняка была там какая-то большая цаца. Но удрала! Я бы ее, конечно, и под землей отыскал, но послышался сигнал к отходу. Вот только и трофеев что эта торба, — показал на желтый портфель с блестящими никелированными замками, который нес рядом второй боец.
— А что в нем?
— Бумаги какие-то. Написаны не для меня, по-немецки.
— Ничего. Химчук разберется. Эй, Олесь!
— А где Маточка? — вдруг спросил капитан. — Куда девался радист?
Только теперь разведчики заметили: между ними не было Маточки-радиста. Победное настроение как рукой сняло. Что могло с ним случиться? Остановились. Ждали с полчаса. Призывно, устало кричала «иволга». Но тщетно. Тогда командир послал двух бойцов на розыски, условившись о месте и времени встречи.
Уже солнце подбивалось к полудню, когда отряд перешел вброд речушку Белку и остановился на отдых в зарослях ивняка. Олесь прилег на взгорке и стал просматривать бумаги в трофейном портфеле. Среди многочисленных распоряжений, циркуляров, инструкций увидел пакет с сургучными печатями. Разорвал: приказ командиру 48-го корпуса о наступлении из дельты Десны в тыл 5-й советской армии. А еще увидел толстую тетрадь в дорогой пергаментной оправе с металлическими застежками. Открыл обложку и прочитал: «Записки солдата фюрера».
— Хлопцы, тут дневник немецкого офицера.
Подошел капитан Гейченко, полистал тетрадь и хмуро бросил:
— Читай вслух. Узнаем, с кем имели дело…
Олесь оперся на локоть и неспешно начал переводить написанное…
«Мой бог! Если бы ты смилостивился и продлил жизнь своего покорного раба Освальда Марии фон Ритце до окончательного триумфа дела фюрера немецкой нации, он превратил бы этот день в свой величайший праздник. Ведь именно ради этого благословенного дня пять лет назад я снял постылую мантию адвоката, надел мундир офицера вермахта и вместе с многомудрым, дальновидным братом Вольфгангом понес знамя третьего рейха на земли, которым суждено стать навеки арийскими. Трех лет хватило нам, чтобы напрочь укрепиться одной ногой на фиордах Норвегии, а другой — на берегах Адриатики. Всего три года! И вот снова 15 мая 1941 года я получаю (конечно, не без помощи моего любимого Вольфганга) высокопрестижную должность офицера для особых поручений при командующем нашей прославленной 6-й армией фельдмаршале фон Рейхенау. Я должен стать свидетелем грандиознейших событий, какие когда-либо знала история!
…Прямо из личного автомобиля, которым проехал от Берлина до самого Люблина, в запыленном с дороги мундире, даже небритый иду представляться (именно так советовал сделать Вольфганг) одному из одареннейших и блистательнейших наших полководцев, любимцу фюрера фельдмаршалу фон Рейхенау. О, что это были за минуты! Окинув меня беглым взглядом, фельдмаршал довольно улыбнулся, вышел из-за громадного стола и с протянутыми руками поспешил мне навстречу. Первыми его словами были:
— Рад иметь при себе такого пунктуального офицера! Ведь с вашей семьей связаны все мои успехи. С фон Ритце-старшим я начинал свою военную карьеру на полях Франции, с Вольфгангом мы возрождали вермахт и ставили на колени Европу, а с вами, выходит, мне предстоит покорить русского колосса. Что ж, истинно немецкая традиция! Кстати, фон Ритце-младший, кто из вашей династии сможет сопровождать меня в походе на Бомбей?..
Я ответил, что традицию нашей династии придется унаследовать сыну Вольфганга — четырнадцатилетнему Густаву. Фельдмаршал выразил сожаление, что поход на Индию начнется раньше, чем Густав успеет стать солдатом.
Все время фон Рейхенау был подчеркнуто любезен. Как выяснилось, он помнит меня, когда я еще был гимназистом, помнит и нашу виллу на Рейне, куда не раз наведывался, когда служил в штабе покойного отца. Я тоже припоминаю его. Фон Рейхенау с того времени пошел далеко! Теперь — он железная десница фюрера и его тайный советник, победитель Польши и кандидат в герои российской кампании. Куда только не ступала его нога! Какая из покоренных держав не ощущала на себе его железный кулак! Недаром же открыл его нации сам фюрер. Идя к власти, он не раз опирался на плечо малоизвестного тогда полковника Рейхенау, который, будучи начальником канцелярии военного ведомства, фактически исполнял обязанности министра. О, генерал не раз доказывал фюреру свою преданность! А фюрер умеет ценить преданных солдат. Служить с таким военачальником — большая честь для каждого немца…
