— А мою племянницу двадцатилетнюю… — перебил напарника другой корнинец, — мою племянницу с дитем грудным к крылу ветряка привязали. А ну, посмотри, сказали, где твой большевицкий командир теперь воюет. Так целый день и крутили ее, пока ветер не утих. А потом еще и хоронить целую неделю не давали. Лежала за селом, пока воронье глаз не выклевало. И все эти беды не только от немца, а и от своих бывших «обиженных»!
— Почему же народ терпит и не борется? Предателей ведь горстка.
— Горстка… А кто же с той горсткой станет бороться? Детвора, старики или женщины безоружные? Кто мог бороться, тог в Красной Армии. Только где она нынче?
— Красная Армия скоро вернется.
— Скорее бы! Потому как если не поспешит, одни погосты да пепелища будут на ее пути. Замучают, со свету сгонят нас выродки поганые. Кары на них нет!..
Через некоторое время гейченковцы в сопровождении двух корнинцев двинулись на запад. Сначала шли лесом, потом свернули на кукурузное поле. Колхозники знали тут каждую ложбинку, каждый куст, поэтому незаметно вывели бойцов глухими закутками, через сады и огороды к самой управе в центре местечка. Налет был настолько неожиданным, что полицаи не успели даже из помещения выскочить: две или три гранаты закончили дело…
…Солнце клонилось к закату, когда отряд, пополнив продовольственные запасы, оставил Корнин. Отсюда путь разведчиков лежал к Житомирскому шоссе, на котором, по словам местных жителей, не прекращалось интенсивное движение немецких войск. Шли всю ночь с короткими привалами. На рассвете достигли магистрали Житомир — Киев в том месте, где она пересекалась с безымянным ручьем, притоком реки Тетерев. На шоссе движение еще не началось, однако оставаться вблизи него было небезопасно: из утренней мглы вот-вот могла показаться колонна танков или автомашины. Но едва половина бойцов переправилась перебежками через широкое шоссе, заранее выставленные наблюдатели подали сигнал: с коростышевского направления приближается группа мотоциклистов.
Как быть? Переждать, пока они проскочат, или же продолжать перебираться остальным через шоссе? А может, попытаться взять «языка»?
По команде капитана Гейченко залегли по обе стороны дороги. Замерли. Из засады разведчикам было хорошо видно, как спустились в ложбину несколько мотоциклистов, как они миновали мостик через ручей и стали подниматься по склону. Ехали на малой скорости, точно прощупывали окружающую местность. Несомненно, это был разведывательный дозор.
Олесь как шел последним в колонне, так и остался крайним над откосом. Он чувствовал, как от волнения горячая струйка вливается в сердце, а ступни ног покрываются холодным потом. Скорее бы все началось!..
Не более чем через две-три минуты вдалеке, на противоположном склоне ложбины, появился легковой автомобиль, издали похожий на черепаху. За ним — грузовик, в кузове которого виднелись солдатские каски. Дальше шоссе было пустынным. Какое же решение примет командир?
У капитана план операции возник мгновенно. Как только мотоциклисты промчались мимо, он показал пулеметчикам на противоположный склон ложбинки.
— Видите, какое расстояние между автомашинами?
Пулеметчики утвердительно кивнули.
— Интервал между ними вряд ли изменится… Вы должны сейчас отбежать отсюда на такое же расстояние и залечь. Отряд уничтожит грузовик с солдатами, ваша задача — накрыть легковушку. По возможности прихватите «языка». Отходить на север вдоль ручья. Сбор в лесу на крик иволги. Вопросы есть? Тогда за дело!
Пулеметчики, словно призраки, исчезли в придорожных кустах. А бойцам был отдан приказ: автомашину по команде подорвать, а гитлеровцев уничтожить!
Вот профырчал черный «опель». Вот из ложбины высунулся, точно из-под земли, радиатор грузовика. Сорок метров отделяет его от Олеся, тридцать, пятнадцать… Вдруг — пронзительный свист. Десяток рук взметнулось с гранатами над запыленным бурьяном, а в следующее мгновение утреннюю тишину разорвали взрывы. Затрещали выстрелы, неистово закричали гитлеровцы в перевернутой, охваченной пламенем машине.
Когда Олесь поднял голову, то увидел огромный костер. Полыхала куча металла, которая только что была грузовиком, пылала вокруг земля. Лишь теперь он вспомнил о зажатой в руке бутылке с зажигательной жидкостью. «Неужели забыл бросить?» Поднялся на колено, размахнулся, но услышал почти у самого уха крик:
— Ложись! Убьют!
От резкого толчка в плечо Олесь упал. Прижался щекой к шершавой земле. Значит, его кто-то оберегал в этой жаркой стычке!
На противоположной стороне шоссе дважды засвистели. Это — сигнал к отходу. Спотыкаясь, Олесь бросился через дорогу. Почувствовал, что кто-то бежит рядом. Оглянулся — Андрей. Так вот кто только что спас ему жизнь!..
Через час отряд был уже далеко от магистрали Житомир — Киев. Возбужденные бойцы легко и быстро шагали по лесной просеке, как будто и не было многокилометрового ночного перехода, весело делились впечатлениями о только что проведенном бое. Хотя «языка» и не удалось захватить, зато несколько десятков гитлеровцев уже никогда больше не будут топтать украинскую землю!
