Когда объявили перерыв, Химчук, поглощенный своими мыслями, не заметил, как опустел зал и он оказался один на один с Андреем. Тот стоял в явной нерешительности, с чуть заметной виноватой улыбкой на губах. Закончился перерыв, а они так и не обменялись ни единым словом. И позже встречались как незнакомые люди. Выполняли каждый свое задание и молчали.
И вот настало время перехода линии фронта. Отряд вывели к изгибу Ирпеня, где подразделение, стоявшее в обороне, должно было проделать ему коридор на вражескую территорию. Провожал разведчиков комиссар Остапчук. Штаб обороны города возлагал на них большие надежды. Отряд должен был осуществить рейд по тылам врага, собрать как можно более исчерпывающие сведения о намерениях фашистского командования касательно Киева и только после этого вернуться назад.
В полночь 25 августа разведывательный отряд особого назначения, в состав которого входил и Олесь Химчук, оставил передний край обороны между Белогородкой и Тарасовкой.
Первыми в темноту ступили саперы. Лишь они могли по неприметным для ненатренированного глаза ориентирам найти среди ночи проход в минных полях. Растянувшись двумя рядами, они образовали своеобразный коридор, через который разведчики и выбрались на «ничейную» землю. Согнутые под тяжестью вещевых мешков, они спустились по выжженной, изрытой воронками стерне в ложбину. Как только ноги ступили на мягкое руно приирпенского луга, саперы остановились: дальше, в туманной мгле, начиналась территория, захваченная врагом. Как сообщили в штабе стоящего в обороне на этом участке полка, фашисты не обносили здесь проволочными заграждениями свой передний край, видимо не собираясь долго задерживаться на этом рубеже. Не ставили они и минных полей. Так что отряд должен был с этого луга прокладывать себе дорогу самостоятельно.
Минута прощания. И вот уже замыкающий в группе разведчиков исчезает во мраке. А саперы так и остались стоять в ложбине. Сколько подобных групп уже проводили они через минные поля и проволочные заграждения к вражеским позициям в тревожные летние ночи сорок первого года! Как дождевые капли в безграничном небесном пространстве, рассеивались эти безымянные группы по оккупированной территории. Одни из них, пройдя с боями сотни километров по вражеским тылам, возвращались малочисленные и обескровленные. Путь других напоминал вспышки падающих звезд. Был он коротким и ярким: где-нибудь на окраине неизвестного села или на перекрестке лесных дорог обрывался в неравной схватке с превосходящим противником. Третьи же, как челны в разбушевавшемся море, месяцами носились по лесам, вырастали в партизанские соединения, которым суждено было не один год рейдировать в тылу врага. Но ни одна из разведгрупп, проходя по минному полю между двух рядов саперов, не ведала, какая судьба ждет ее за этой ложбинкой.
Было уже за полночь, когда отряд капитана Гейченко, проникнув через предполагаемое боевое охранение врага, достиг противоположного берега Ирпеня. Отсюда разведчики и должны были выйти в заданный район между Коростенской и Казатинской железнодорожными ветками, где немецкое командование, по некоторым данным, сосредоточило крупные силы для нового наступления на столицу Украины. Путь вверх по течению реки оказался значительно легче, чем предполагалось. За двое суток отряд ни разу не ввязался в бой, хотя близ села Ярошевки ему едва удалось выскользнуть из-под самого носа гитлеровцев.
Произошло это так. На рассвете третьего дня похода разведчики вышли к шоссе, которое вело из Радомышля на Фастов. Еще издали услышали мощный рокот множества моторов. А когда подошли вплотную, увидели такую картину: по мостовой нескончаемым потоком ползли грузовые автомашины с солдатами, обтянутые брезентом подводы, пушки разных калибров. От местных крестьян гейченковцы знали: после захода солнца противник на всю ночь прекращает всякое движение по дорогам. Таков порядок. Что же заставило гитлеровцев нарушить его? Куда, с какой целью перебрасываются эти воинские части?..
По приказу командира отряд расположился на поле уже созревшего подсолнуха в ожидании, когда движение на дороге прекратится и можно будет перебраться в лес, видневшийся невдалеке за шоссе. А тем временем капитан Гейченко выделил две группы бойцов. Одна должна была проникнуть в ближайшее село Дедовщину и узнать от колхозников, сколько времени продолжается это усиленное движение, а другая получила задание пробраться незаметно к шоссе и постараться установить номера двигающихся частей, характер их вооружения.
Перед самым восходом солнца фашисты заметили у реки разведчиков, возвращавшихся из Дедовщины, и открыли по ним стрельбу. Кто знает, как бы сложилась судьба этой группы, если бы поблизости не было заросшего густой осокой болота, в которое бойцы и устремились. Немцы с четверть часа постреляли в заросли, но преследовать смельчаков не рискнули. То ли не захотелось лезть в болото, то ли не имели на это времени.
В тот же день, ровно в девять вечера, штаб обороны Киева принял такую радиограмму:
