работы и денег. Я аккуратно вытираю слезы, прежде чем испортится макияж, и
делаю глубокий вдох.
Хотя к платью явно подходила бы причёска из собранных волос, я решила
оставить волосы свободными волнами, спадающими на мои плечи. Я несколь-
ко раз видела, как Кейз смотрел на мои рыжие пряди, и мне хочется, чтобы он
увидел их во всей красе, дикими и свободными.
Дешёвые настенные часы на кухне пробили полночь.
Второй перезвон часов заглушил мой дверной звонок.
Это происходит на самом деле. Я бегу к двери и распахиваю её, ожидая
увидеть Джеймса. Но там, в белом галстуке и фраке стоит Кейз. Он, как все-
гда, выглядит великолепно. Я бросаюсь в его объятия.
— Спасибо, — говорю я, уткнувшись в его грудь. — Оно такое красивое.
— Не такое красивое, как ты, Элла.
Я обнимаю его сильнее, настолько сильно, что он усмехается и отстраняет
меня.
— Мы должны идти, ты готова?
— Да, — говорю я, следуя за ним к выходу.
— Карета подана, миледи, — говорит Кейз, пока Джеймс открывает для
меня дверь машины.
Я не знаю, как мне сесть в машину в таком платье, как это, но я сделаю
всё возможное, чтобы слои ткани моего подола аккуратно легли рядом мной.
Кейз улыбается, когда садится рядом со мной.
— У тебя потрясающая грация. Такую можно наблюдать даже не у каждой
богатой девушки верхнего Ист-Сайда.
Я смотрю на свои руки: сухая кожа, потрескавшаяся от чистки и обкусан-
ные ногти, которые не видели маникюра годами.
— Это потому что я богатая девушка верхнего Ист-Сайда. Или, по крайней
мере, я была ей.
Кейз ахает, а затем медленно кивает.
— Ты дочь Седрика Эша, не так ли?
Я киваю, сопротивляясь волне скорби, которая находит на меня при звуке
имени моего отца.
— Мой отец был адвокатом по имущественным делам, — продолжает
Кейз. — Я помню, что он говорил об этом за обеденным столом. Он был очень
обеспокоен количеством денег, которые тратит новая жена твоего отца.
— Так и было. Вот почему я ушла. Я не могла смотреть, как она прожигает
всё, ради чего мой отец так много работал.
Кейз трёт подбородок и смотрит куда-то вдаль.
— Подожди минутку, — говорю я, глядя на громадного человека рядом с
собой. — Если твой отец был адвокатом моего отца, то ты маленький Кейзи!
Он улыбается, когда я называю его именем, которое он, вероятно, не слы-
шал уже давным-давно, именем, которое мне так знакомо.
— Маленький – нет, Кейзи – да. Но сейчас я предпочитаю Кейз.
— Но ты был маленьким. Я была выше тебя, когда мы были детьми.
— Я помню. Но сейчас я не такой, — Кейз улыбается и прижимает меня к
своей груди. Теперь он определённо больше меня.
Мистер Уолдорф, отец Кейза, появлялся в пентхаусе с документами дово-
льно часто и часто брал с собой своего темноволосого сына.
— Мы играли вместе, когда были детьми, — говорю я.
— Мы играли.
— Но твой отец перестал приезжать после того, как мой отец снова женил-
ся.
— Ты права, — говорит Чейз. — Наши отцы были друзьями, но эта сумас-
шедшая леди Тремейн очень ясно дала понять, что не хочет видеть моего отца
в этом доме. Поэтому мы прекратили приходить.
Я опираюсь на плечо Кейза и наблюдаю за уличными фонарями, которые
со свистом проносятся мимо нас, когда мы летим по шоссе.
— Эй, куда мы вообще едем?
— В аэропорт, — просто отвечает Кейз с настолько широкой улыбкой, что я
могу услышать её в его голосе.
Глава 10
Странно, как такое маленькое существо может заставить меня почувство-
вать так много вещей, просто положив голову на мою руку.
— В аэропорт! Куда мы летим?
Я смеюсь, когда от волнения голос Эллы превращается в писк.
— На бал, принцесса.
— Я многое поняла по своему образу, — говорит она, ласково указывая на
платье. Джеймс проделал огромную работу, выбирая его. Элла выглядит по-ко-
ролевски, как богиня, которой она действительно и является. Но образ не со-
всем полный.
— Вот, — говорю я, протягивая ей коробку, которую вытащил из-под пере-
днего сидения. — Последние штрихи, как говорится. — Элла осторожно берёт
коробку, и её взгляд мечется от меня к ней, по крайней мере, дюжину раз, пре-
жде чем она открывает её.
— О, боже, Кейз. Она так изыскана.
— И всё же, она всё равно не достойно твоей красоты, — я протягиваю ру-
ки и возлагаю диадему на красивые огненные волосы Эллы. Я указываю на
бледно-голубые перчатки, лежащие в коробке. — Ты знаешь, куда мы едем? —
Она качает головой. — Мы едем в отель «Альдорф-Астория» на Венский Опер-
ный Бал. — Элла выглядит радостной, но также она совершенно не предста-
вляет, о чем я говорю. — Элла, это самый большой бал дебютанток в Нью-Йор-
ке. Как ты можешь не знать об этом?
Она улыбается мне.
— Когда мой отец женился, Агнес Тремейн прекратила все мои уроки ко-
тильона. Она сказала, что старые традиции моды уходят корнями в отношение
к женщине, как к товару. Что ж, это не её вина, что она заботилась не о жен-
ских проблемах, а просто хотела положить в свой карман деньги, потраченные
на мои уроки. Поэтому у меня никогда не было дебюта.
Я киваю, удивляясь, что она говорит о женщине, которая разрушила её
жизнь без следа злобы, её изящество и уравновешенность совершенно есте-
ственны.
— Ты невероятная, — говорю я и нажимаю на кнопку для поднятия перего-
