Но по какому-то безжалостному закону подлости моё колено разнылось. Тёмная кромка неба вдали подсказывала почему. Я стиснула зубы. Сейчас мне никак нельзя поддаваться своему настроению. Я нужна матери. Усилием воли, заперев в себе сварливую ведьму, я превратилась в лучшую дочь на земле. Окружила матушку нежностью и заботой. Уложив её голову к себе на колени, постаралась, как могла, уберечь её от тряски. Обмахивала веером. Поглаживала спину...
В своих страданиях нам обеим эта дорога показалась бесконечной. Но всё же она кончилась. Мы подъехали к дому, отчего на глазах выступили слёзы облегчения. Мы упивались тем покоем и уютом, которым нас встретили ставшие родными стены. Я захлопнула дверь, надеясь тем самым отрезать от нас всё, что произошло до этого. Недаром, мы так не хотели ехать в столицу. Как будто предчувствовали. Но это неважно. Теперь уже неважно. Мы дома, мы забудем эту жуткую, иначе не скажешь, поездку. Жизнь войдёт в прежнюю колею. Всё будет хорошо!
Я помогла матушке добраться до комнаты, где устроила её отдыхать: расшнуровала платье, сняла с неё туфли, а когда она легла - укрыла одеялом. До заката было далеко и осеннее солнце заливало окна своими лучами. И хотя лучи те были не яркими, они доставляли дискомфорт мучающейся от мигрени матушке, поэтому я стала задёргивать гардины. Окна этой комнаты выходили во двор, посему въезжающую во двор карету я увидела. Увидела и выругалась. Про себя. Баронесса Шатони, чтоб её черти уволокли.
Матушка, которая прекрасно расслышала шум экипажа, приподняла голову:
- Кто там, Адель?
Пришлось взять себя в руки.
- Это баронесса Шатони, матушка, - голос мой звучал спокойно и ровно. - Не волнуйся, приму её и быстро выпровожу, отговорюсь усталостью с дороги, - мило пообещала я, злобно ощерившись про себя на стервятницу, что прилетела поклевать наши и без того истерзанные души.
Ещё раз заверив, что сама разберусь с гостьей, вновь помогла матушке укрыться и вышла из комнаты, плотно закрыв за собой дверь.
До гостиной добралась полная решимости вцепиться кому-нибудь, а данном случае баронессе, в глотку, причём живущая во мне ведьма хотела принять в этом непосредственное участие.
Ворвавшись в комнату, опустив все приличествующие приветствия, грубо объявила:
- Матушке нездоровится, устала очень с дороги, хотелось бы передохнуть от назойливых посетителей.
Вот так вот, без светской утончённости, по-мещански прямо. Ожидала возмущения, чтобы воспользовавшись этим откровенно выгнать вон настырную гостью. Разум предупреждал о недопустимости такого поведения, но разнывшее колено и предшествовавшие события застилали туманом умные мысли.
Мой демарш не произвёл того впечатления, на которое я рассчитывала. Баронесса оглядела меня с усталой снисходительностью, словно ребёнка - капризного и избалованного.
- Добрый день, милочка. Как поживаете? Как матушка? Понравился ли бал и столица? Устали ли с дороги? Погода нынче стояла хорошей, жаль только портится...
Каждое слово баронессы хлестало меня, как розга воспитательницы за невыученный урок. Лишь своим тоном она сумела превратить меня в маленькую девочку, которая отсутствием прилежания расстраивает взрослых. Она перечислила всё то, что мы, как люди светские, должны были обсудить прежде. Одним своим видом баронесса Шатони показала, что, несмотря на обстоятельства, истинно благородный человек не опускается до базарного ора.
Я мигом растеряла свою воинственность. А прозвучавшая следом фраза, вообще ошеломила:
- Понимаю, что "История Золушки", шокировала вашу матушку, - голос баронессы звучал укоризненно, - но это не повод рвать все отношения с соседями, - после короткой паузы она добавила: - С соседями, которые прекрасно знают, как обстоят дела.
Мой недоверчивый взгляд она интерпретировала верно.
- Да, милочка, в округе все в курсе, что из себя представляет Изабелла.
В этот момент открылась дверь. Матушка, всё ещё бледная, но тщательно одетая и причёсанная вошла в гостиную.
- Добрый день, мадам, рада вас видеть, - поприветствовала моя мать гостью. - Прошу, присаживайтесь, - предложила она баронессе, которая всё ещё стояла посреди комнаты, опираясь на трость.
Хоть кто-то в этом доме не потерял голову и вёл себя подобающе своему статусу и положению.
- Как жаль, что закончились погожие дни, - продолжила матушка играть роль гостеприимной хозяйки, скользнув по мне печальным взглядом.
Вот оно что! Несмотря на своё состояние, она узнала, что погода испортилась и, зная, во что это выливается для меня, спустилась сюда. Самоотверженная - она решила принять удар на себя, не зная, что этого не понадобится. Подойдя к ней, я с нежностью взяла её руки в свои. Нужно отправить её наверх, объяснив, что нам не грозят нравоучения.
