Женя ответила, а он так и определился, что сказать. Ловил отзвук её голоса, хотел услышать ещё хоть что-то.
– Катя, ты чего молчишь? – проговорила Женя. Голос обеспокоенный, заботливый, мягкий. – Кать! С тобой всё в порядке?
– Жень, – осторожно выдохнул Рома.
И тут же всё изменилось – голос стал холодным и твёрдым, лишился эмоций, словно превратился в стекло.
– Верни телефон Кате.
– Жень! – произнёс он громко, с напором. – Ну хоть выслушай. Пожалуйста!
Не стала, отключилась. Как вчера.
Чёрт бы побрал эти телефоны с их возможностью вот так легко прервать связь, мгновенно оказаться в недосягаемости, уйти от разговора. Ведь, будь Женя рядом, у неё вряд ли получилось бы отделать от него настолько легко. Не смогла бы. Не захотела. Не выдержала. Он уверен, что не выдержала бы. Поэтому обязательно надо её найти. Чтобы объясниться – глаза в глаза.
Катя забрала телефон, повертела его в руках.
– Ведь теперь и мне не ответит, – посетовала в пространство, потом посмотрела на Рому. – Но я ей попозже в мессенджере напишу. Правда не думаю, что хоть что-то расскажет. Если сразу про болезнь наврала. Но замуж, это вряд ли, – убеждённо заверила она. – Других кандидатур у неё точно не было. Иначе я бы обязательно знала. А за Артурчика… – Катя задумчиво насупилась, выпятив губы, потом коротко выдохнула, дёрнула плечами, воскликнула: – Ну Женька ж не реально с ума сошла?
Рома
– Думаешь, где она может быть? – спросил Рома, но Катя неопределённо пожала плечами:
– Не знаю. В общаге. Или дома. В смысле у мамы.
Он оживился, ухватился за варианты.
– Где это? Адреса скажи.
– Так я домашний не знаю, – досадливо созналась Катя. – Ни разу не понадобилось. Хотя… – она оглянулась на университетский корпус. – Подождёшь полчаса? У нас методист в деканате – женщина понимающая и душевная. Наверняка, скажет, если ещё не ушла. Не кому-то ведь постороннему. Мне.
Она без стеснения и недоверия вручила Роме собственную сумку, чтобы не таскаться с ней туда-сюда и устремилась назад к дверям, а когда вернулась, действительно протянула ему листочек, на котором было написано несколько слов:
– Держи. Узнала. И ты ведь в курсе, что она из райцентра? На автобусе ехать надо или на электричке.
Рома кивнул, опять произнёс:
– Спасибо.
– Да ладно, – Катя махнула рукой. – Я ведь не столько ради тебя. Ради Лесиной. С ней случается – сымпровизирует так сымпровизирует. А если уж что-то сделает, потом назад не повернёт. «Назло маме уши отморожу». Но, думаю, она и сама не рада. Особенно сейчас. Просто… – Она уже в какой раз замолчала, крепко сжав губы, сдерживая желание высказать всё, что хотелось, уставилась под ноги, но потом исподлобья глянула на Рому. – Ты сейчас туда или в общагу? – кивнула на листок. – Если в общагу, то поехали вместе. Хотя не уверена, что она там. Девчонки бы сказали.
– Наверное, в общагу, – подтвердил Рома. – Поехали.
В общаге на входе, перегороженном турникетами, в будке с большими окнами сидела не вахтёрша – бабушка «божий одуванчик», а дородная охранница в форме, внимательно наблюдала за входящими с неподкупным и суровым выражением на лице. Увидев Катю с Ромой, уставилась на них прицельно, да так и вела взглядом, пока они шли от дверей до её будки.
– Здрасьте, тёть Надь, – обратилась к ней Катя. – А вы Женю Лесину не видели? Она сейчас не здесь?
– Здрасьте, – откликнулась та, возразила убеждённо: – Нет, не здесь. Она ж на квартиру съехала. Я её уже с весны не видела.
Катя разочарованно сжала губы, но не отступила.
– А вы точно не могли её просмотреть? Вдруг она как-то проскочила.
Охранница посмотрела на неё с упрёком, возмущённо фыркнула, заявила:
– Тут турникет, если ты не заметила до сих пор. Без пропуска не пройти. А временный мы лично выписываем, по паспорту или по студенческому, и в журнал заносим. Ты разве не в курсе? Но если сомневаешься, могу даже записи пересмотреть.
Катя стоически выдержала очередной прицельный суровый взгляд, проговорила просительно:
– Пожалуйста.
Тёть Надь подтянула к себе тетрадь формата А4, прошерстила последние исписанные страницы, показательно ведя пальцем по заполненным графам, сверху-вниз.
– Нету твоей Лесиной. Я тут вторые сутки подряд сижу, как проклятая. Точно бы увидела и запомнила.
– Спасибо, – с досадой выдохнула Катя, оглянулась на Рому.
Он кивнул, без лишних слов двинулся к выходу. Катя выскочила следом, зачастила:
– Ну я в общем-то и думала, что её здесь нет. Наверняка домой укатила. Мама у неё хоть и со своими тараканами, но в целом нормальная. Но мне, кажется, всё-таки лучше до утра подождать. Никуда Лесина не денется. Замуж точно не успеет выскочить. – Она осеклась, глянула раскаянно, добавила: – Если хочешь, я опять с тобой поеду. – И сразу немного смутилась.
Она, конечно, от чистого сердца помогала и переживала, но поучаствовать ей тоже очень хотелось. И понимала она прекрасно, что все её намерения слишком очевидны, поэтому вздохнула, критично передёрнула плечами.
Рома сдержанно улыбнулся, заверил:
– Сам справлюсь. Не надо.
