– Ну да, вроде, – подтвердила Катя, но тут же добавила разочарованно: – Только про отца я вообще ничего не знаю. И где его адрес взять. Лесина-то сама с ним общалась, но без меня. Я его так ни разу и не видела. Не то что тётю Лару. Ром, но Женя же должна когда-нибудь вернуться в универ. Не бросит же. Даже если… – Она остановилась на середине фразы, не желая лишний раз упоминать про возможное замужество. – Я тебе позвоню, когда Лесина придёт. Что бы она там ни говорила. И ты держи меня в курсе, хорошо?
Он едва заметно кивнул, запоздало осознал, что Катя не увидит этого по телефону, но произнести «хорошо» не решился. Ну где же оно – хорошо? Пообещал:
– Ладно.
Она не стала больше надоедать, первая отключилась, а Рома прямо с электрички, не заходя домой – и так опаздывал – отправился на работу. Всё равно там переодеваться в униформу, и душ можно принять, и перекусить есть где. Сейчас отработает, а заодно ещё раз с кем-нибудь договорится или возьмёт выходной. За свой счёт. Да как угодно! Или вообще уволится и…
Видимо, другого выхода нет. Сам он уже не знает, куда податься, где искать, и ещё не оброс достаточным количеством полезных знакомств и связей на нужном уровне. Ну, ничего – не развалится, переживёт. Даже непременные подколки и насмешки, даже снисходительно-покровительственный взгляд.
Он и на съёмную квартиру не поехал, чтобы лишний раз не мотаться по городу, прикорнул на диване в одной из подсобок. Вырубился почти мгновенно, но спал недолго – не получалось оставаться на месте, ничего не делать, несло.
На этот раз он точно не отступит, не оставит как есть, не примет покорно чужой выбор. Да потому что какой это нахрен выбор – отчаянная выходка, глупая месть, бессмысленная обида. То есть, не совсем бессмысленная.
Он бы тоже не понял, если бы Женя, ничего не объяснив, почти не заметив его присутствия, вдруг сорвалась с места по звонку кого-то другого. Того же Арчи. Тем более, она не так давно утверждала, что с ним у неё всё, что он ничего не значит. Пусть бы даже тот подыхал в это время. Сказать-то ведь можно. А ему даже в голову не пришло – просто сказать, куда он и почему. А ведь вполне хватило бы подобной ерунды, чтобы сейчас было совсем по-другому.
Рома
Выйдя на улицу, Рома вытянул из кармана телефон, откопал в его памяти нужный номер. Уж она-то точно ответит – у неё работа такая.
– Добрый день, Ольга Валерьевна. Это Роман.
– Добрый день, Роман Михайлович, – донеслось из телефона, невозмутимое, деловое, ровное, такое, что прямо повеяло уверенностью и спокойствием, даже отпустило немножко. – Вы что-то хотите?
– Хочу. Узнать, где отец. Он в отеле?
– Да, в отеле. У него здесь встреча была по поводу загородного клуба. Там планируют…
– Не надо объяснять, – торопливо перебил Рома. – Сейчас он свободен? – Услышав слова подтверждения, наполовину сообщил, наполовину спросил: – Тогда я подъеду.
– Его предупредить? – раздалось в ответ.
– Не обязательно. Как захотите.
Всё равно предупредит. За это отец и ценит свою помощницу и на зарплату ей не скупится. Но помимо деловых отношений между ними точно ничего нет. Отец не сторонник подобных интрижек, тем более никогда не станет соединять их с работой. А Ольга Валерьевна давно замужем, у неё и дети почти уже взрослые.
Для отца Ромино появление явно не стало неожиданностью – да и Ольга Валерьевна как раз торчала в кабинете, но сразу же тактично испарилась – хотя он и воскликнул с наигранным изумлением, увидев сына в дверях:
– О! И какой это природной катастрофе я обязан таким посещением?
– Поможешь мне человека найти?
– Человека? – с заинтересованностью, хотя и по-прежнему не слишком искренней, повторил отец.
– Девушку, – добавил Рома.
На отцовском лице мгновенно возникло кислое разочарованное выражение.
– И какой она у тебя опять номер выкинула? – Он усмехнулся пренебрежительно. – Всё не успокоишься, да?
– Понял, – коротко произнёс Рома. Кажется, всё-таки зря он сюда пришёл, и помимо очередных назидательных наставлений и нотаций ему ничего не дождаться. – Спасибо за помощь, – добавил, разворачиваясь.
– Ром! – окликнул отец и, похоже, подскочил с места – колёсики кресла забренчали и зашуршали по полу. – Ромка, стой! Ну, извини, если сболтнул лишнего. – В интонациях больше не было никакой показательной снисходительности и наигранности. – Просто жалко тебя, дурака. Как тобой крутят, а ты…
Рома остановился, обернулся.
– Я про другую.
Отец застыл озадаченно, вскинул брови.
– Так, – произнёс многозначительно и вот теперь, кажется, действительно не на шутку заинтересовался. – А что с другой? – И вдруг засуетился, не слишком-то на него похоже, вышел из-за стола, заговорил, может, и не нежно, но по-настоящему тепло и искренне: – Слушай, Ром, ну проходи ты нормально, садись. Ну, что мы прямо, как не родные. Ссоримся вечно. Расскажи хоть раз толком, что происходит. Я тебе помогу, всегда помогу. Всё, что в моих силах. Мы с тобой и так остались вдвоём. Куда и дальше терять? Расскажешь?
– Конечно.
Он действительно рассказал, даже чуть больше, чем Кате.
