– А вы могли бы сказать подобное о Ласурии, княжна? – спросил он, пытаясь за насмешкой скрыть замешательство.
Он полагал, что на вопрос она не ответит, как истинная дочь Севера, не признающая Юг.
В ее глазах промелькнуло нечто, что принц не успел понять, но отчего его сердце заныло, как от потери. Надо бежать прочь от этой странной девушки, вызывающей в нем такие противоречивые чувства! Она слишком сложна для него! И тут она посмотрела ему прямо в глаза и твердо произнесла:
– Да, Ваше Высочество! Я могу сказать то же о Ласурии!
В ее взгляде не было ни лжи, ни лести. Она смотрела на наследного принца одной из самой больших Тикрейских стран как равная. Этот взгляд засел в его памяти, как игла…
Ласурская делегация отбывала из Данжера первой. Его Высочество источал улыбки направо и налево, а сам поглядывал на застоявшихся лошадей кортежа, ощущая себя таким же жеребцом – замерзшим и жаждущим движения. Ноги его больше не будет в Данжере, в частности, и в Узаморе, вообще! Пропади пропадом это княжество, где женщины кажутся молчаливыми рабынями, но стоит им сказать одну фразу, и ты понимаешь, кто тут главный, где в жилых покоях не топят, чтобы не спугнуть холод, а звериных шкур гораздо больше, чем где бы то ни было.
На прощание принц и княжна не сказали друг другу ни слова. Он холодно поцеловал ей руку. Она кивнула коротко и равнодушно. Если между ними и был момент откровения, он прошел, навсегда оставшись в прошлом. Глядя на них, стоящих рядом, – на высокого статного светловолосого Редьярда и маленькую хрупкую княжну, – все понимали, что более неподходящих друг другу людей не найти на всем Тикрее.
Едва карета тронулась, наследник вздохнул с облегчением. Внутри было тепло, даже жарко – топилась дорожная печь, и Редьярда резко потянуло в сон. Как будто он не спал все то время, что провел в Данжере. Он плотнее закутался в меховой плащ, откинул голову на настенную подушку, прикрыл веки и блаженно улыбнулся. Домой! Он едет домой!
На столе, стоящем в отцовском кабинете, были выложены миниатюры с изображениями претенденток. Мрачный, как туча, Редьярд, старательно воротил от них лицо, ибо пробил час выбора.
– Я объясню тебе еще раз, остолоп, – сказал Его Величество голосом, в котором гнев был тщательно затушеван заботой. – Я не вечен и срока своего не знаю, но я хочу уйти к Пресветлой под смех внука – твоего наследника. Наследника Ласурского престола! Если бы у гаракенцев была подходящая для тебя принцесса, я бы и спрашивать не стал – такой брак выгоден Ласурии, а значит, выгоден и тебе! Но в их роду в последнее время рождаются только мальчишки. Гномы никогда не позволят дочери своего народа выйти замуж за человека. С Креем связываться – себе дороже. Именно поэтому мы обратили взор внутрь страны, а не за ее пределы. И сейчас я хочу услышать о твоем выборе.
Редьярд сморщился, как будто съел червивое яблоко.
– Но я…
– И ты его уже сделал! – с нажимом сказал Его Величество. – Просто ткни пальцем в картинку, все остальное – моя забота.
«Ни хрена я не выбрал!» – хотелось заорать принцу, но отец был единственным в замке, на кого он не позволял себе повышать голос.
– Давай! – приказал король.
Редьярд разглядывал лежащие перед ним миниатюры, как в первый раз, хотя с каждой из претенденток он встретился лично в рамках своего путешествия по Ласурии. Он каждой наговорил комплиментов или хотя бы сказал несколько слов, каждую мысленно раздел и завалил, кого на кровать, кого на стол, а кого и прямо на пол… Но все они, дочери самых древних и знатных родов Ласурии, в его памяти смешались в единый образ… Закололо сердце горячей иглой… Заглянули прямо в душу бархатные оленьи глаза…
«А вы могли бы сказать подобное о Ласурии, княжна?»
«Да, Ваше Высочество!»
Принц взял в руки миниатюру с изображением Рейвин и протянул отцу.
– Эта.
– Почему она? – уточнил король. Въедливость была в крови у всех Ласурингов.
– Она похожа на королеву… – буркнул Редьярд. – Я могу идти?
– Иди, – милостиво кивнул отец. Было видно, что выбором он доволен. – О лучшем я не мог и мечтать, сын!
Посмотрев на него, наследник Ласурского престола длинно и витиевато высказался о сыновьем послушании, миссии наследного принца, претендентках на роль его невесты, Морингах и Узаморе. И выскочил из кабинета, хлопнув дверью.
Какое-то время Его Величество пристально разглядывал миниатюру, потом положил ее на стол и пробормотал:
– Ты прав, сын. Она похожа на королеву!
Этим утром ворота Вишенрога остались закрытыми. Снаружи столпились крестьяне, намеревавшиеся доставить продукты на столичные рынки. Подводы запрудили дороги, мешая продвижению всадников в военной форме, которые гнали коней галопом, и выглядели чрезвычайно озабоченными – их единственных пускали за городские стены и выпускали обратно. Офицеры караулов со стен грозно призывали людей разойтись. Но они не слушали до тех пор, пока караульные не пообещали вызвать на подмогу гвардейцев.
Толпа разошлась, покричав напоследок:
– Да вы хоть объясните, что происходит?
– Когда ворота откроют?
– Безобразие! Куда смотрит король?
