Вита отстраненно подумала, что хотела бы увидеть лицо. Лицо божества, из-за собственной мстительности предавшего тех, кто истово верил в него. Но в поток ее мыслей вновь вмешался голос архимагистра: «Мертвые – должны умереть, ан Денец, а живые – жить!» «Сколько их осталось? – безмолвно воскликнула волшебница, пытаясь пересчитать багровые точки. – Несколько сотен?» «Это совершенно неважно. Они уже умерли, все что нам нужно – дать им покой!»
Покой… Правильное слово решило моральную задачу, с которой все это время Вита безуспешно пыталась справиться.
Покой!
Эти несчастные, – с изуродованной судьбой, совершившие преступления, в которых не были виноваты, убивающие тех, кто был с ними одной крови, обрекающие их на мучения, вызванные страшной болезнью, – заслуживали не прощения и слез, но покоя!
В сознании Вительи слово стало облаком, накрывающим Ласурию. Туманом, налетевшим неведомо откуда. Багровые искры, попадая под него, тускнели и гасли…
Красное сияние на Западных болотах забилось, словно гигантское сердце, будто ощутило что-то. Вита почувствовала, как чуждый разум пытается вломиться в ее сознание, чтобы смять и растоптать его, погрузить в хаос и безумие. Мелькнула мысль о Кипише – хаос и безумие были знакомы тому не понаслышке. Но этот разум ощущался по-другому. Искореженный тысячелетним заточением, он не был наполнен интересом к новому миру, как у Кипиша, его переполняла лишь ненависть.
Прикосновение разума Ники поддержало Виту, помогло выстоять. Одиночные багровые искры, что еще оставались на просторах Ласурии, погасли. Лишь в Вишенроге, на площади Университетов, дрожал багровый свет, бился крыльями гигантской погибающей бабочки.
Чужая ярость накрыла Вителью, едва не поглотив. «Нет, – раздался голос Никорин, – все такой же холодный и отстраненный, – я тебе не позволю, Арристо! Тебе придется убраться с Тикрея, такова моя воля!»
– Такова моя воля… – пробормотала Вита и перестала сдерживать Силу…
Она не заметила, как рухнула на пол, раскинув руки. Сила не противостояла Арристо, она всего лишь не давала волшебнице умереть. Арристо противостояла сама Вителья, и Ники была рядом, словно последний бастион, который невозможно взять.
Один за другим падали бездыханными оборотни на площади – Смерть забирала тех, кого давно заждалась.
Красный свет ревел на все голоса, бросаясь из стороны в сторону, но с каждым упавшим телом сил у него становилось меньше.
Неожиданно Вита увидела рядом с собой высокого и худого человека с красными глазами. У него были невообразимо длинные руки и ноги, а кожа на лице висела складками, складываясь в страшную маску. Из-под узких губ торчали кривые клыки.
– Ты… – проскрипело существо, словно забыло, как это – говорить вслух, – мне надо было убить всех вас, едва я выбрался из могильника!
Его взгляд подавлял. От его голоса хотелось пасть ниц.
– Отчего же не убил? – раздался голос Ники.
Вита медленно открыла глаза и увидела, что все еще находится в здании портового склада. Она лежала на полу, а над ней, разделенные ее телом, будто границей, стояли Ласурский архимагистр и… древнее тикрейское божество.
– Запахи, звуки, свет – все это сбило меня с толку, – признался Арристо, – от свободы, знаешь ли, теряешь голову!
– Знаю, – кивнула Ники. – А когда ты опомнился, Сила Виты уже встала на защиту хозяйки и ее друзей, так?
– Так…
– Тебе нет места в этом мире, Арристо, – продолжала Никорин, не давая ему говорить, – или ты уходишь сам или мы тебя заставим. Выбирай!
– Как много ты берешь на себя, убийца богов, – усмехнулся бог, и его длинные руки угрожающе качнулись из стороны в сторону. – Ты забываешь, что мной созданы не только оборотни, но и звери, и птицы, и рыбы, для которых нет понятия веры, но есть понятие существования. И для меня этого достаточно, чтобы жить!
– Ты не будешь жить… – качнула головой Ники.
– Да кто ты такая, чтобы угрожать мне? – фыркнул Арристо, всплеснув руками. – Гересклет, поселившись на Безумной горе и назвавшись Белым Старцем, пожелал приручить тех, кто случайно освободил его из могильника – тебя и твоего друга, и сам не заметил, как позволил вам узнать свои слабые места. Лишь поэтому вам удалось убить его! Твой любимый Ясин поддался его влиянию, не отдавая себе в этом отчета, и решил править миром единолично, но ты убила его еще до того, как он обрел силу, равную божественной. И кто ты такая, чтобы угрожать мне – Богу плодородия, покрывшему Тикрей лесами, реками и степями, населившему его жизнью? Я, я дал жизнь Тикрею! Я ее и заберу!
– Мне кажется, Пантеон будет против, как и другие выжившие боги! – хмыкнула Ники.
– Крейский пантеон? – расхохотался Арристо. – Семеро тупиц, удовольствовавшихся засыпанным песком Креем вместо всего мира? Они побоятся мешать мне, дабы не потерять свой кусок пустыни и живущих там верующих. Ведь пустыни тоже создал я!
– Индари? – подняла брови Никорин. – Океанский Творец?
– Боги низшего порядка, – презрительно скривился Арристо. – Никто из них не сравнится силами со мной! Гересклет мог бы, но вы так удачно покончили с ним…
