Рассудив, что Вита вряд ли ограничится коротким посещением, Вырвиглот решил погулять по площади, заполненной рынком. Было шумно. Торговцы и торговки уже вовсю выкрикивали покупателей и бранились с поставщиками, стайки мальчишек носились по рядам, из-под их ног с привычной паникой взлетали голуби, чтобы уже через пару минут вновь опуститься на землю.
– Да что ж ты глупый такой! – вдруг услышал Дробуш. – Такой здоровый и такой глупый. Бочку ставить надо туда, куда я сказал!
Мало ли ругани на рынке? Тролль не обратил на крик ни малейшего внимания – засунув руки в карманы, шагал неспешно, поглядывая на прилавки. Как вдруг услышал в ответ:
– Здесь лучше стои́т…
Голос был ему знаком. Развернувшись, Дробуш поспешил к источнику звука и увидел, как кругленький низенький торговец почем зря отчитывает высокого худощавого мужика. Как выяснилось, подоспел Вырвиглот вовремя – в глазах горе-грузчика уже вовсю разгорались багровые искры ярости.
Положив руку ему на плечо и заставив оглянуться, Дробуш мягко произнес:
– Поставь бочку куда он говорит, брат.
– Но…
– Поставь, – еще мягче повторил Вырвиглот, но было в его голосе что-то такое, что Лиат Вкровируки, – а это был он! – молча подошел к огромной бочке и переставил ее туда, куда указывал подрагивающий от гнева перст торговца.
– Благодарю, – буркнул купец, покосившись на невзрачного «мастерового», – парень силен как бык, но мозгов у него, как у курицы.
– Это мой брат, – ответил Дробуш, – позволь мне поговорить с ним?
– Валяй, – махнул рукой торговец.
– Идем, – сказал Вырвиглот Лиату и пошел в толпу, чувствуя, как тяжело ступает за ним базальтовый тролль, бывший когда-то пленником перевала «Воронье гнездо».
В маленьком сквере, украшенном изящной статуей из белого мрамора, изображающей королеву Рейвин, Дробуш усадил Лиата рядом на скамейку.
– Тот человек заплатил тебе монетами? – спросил он на родном языке, для наглядности достав одну монетку из своего, притороченного к поясу кошеля.
– Дал железку, – набычился Вкровируки.
– Если дал – ты делаешь, что он говорит, и как он говорит. Даже если он прикажет тебе съесть ворону! – принялся объяснять Дробуш.
– А если я не хочу есть ворону? – возмутился базальтовый.
– Отдаешь ему железку и не ешь, сколько влезет, – кивнул Вырвиглот.
– Лиату Вкровируки очень сложно, – пожаловался горный тролль. – Людей и лошадей не ешь. Телеги не ломай. В дома не заходи. Да еще слушайся этого… Он сам не знает, чего хочет! Это туда поставь, а это – туда. Как понять?
За прошедшее время голос Лиата «ожил», стал звучать не так скрипуче, да и словарный запас немного пополнился.
Дробуш разглядывал белоснежную скульптуру королевы и напряженно думал. А затем, ткнул коллегу локтем в бок и одобрительно воскликнул:
– Лиат Вкровируки правильно говорит, эта работа для него сложная! Надо простую. Хочешь бить молотом?
Базальтовый с подозрением покосился на него и переспросил:
– Просто бить? Не надо носить вещи? Не надо махать по земле палкой с листьями?
– Метлой? – догадался Дробуш. – Метлой не надо. Мастер Хлопблохель покажет тебе, куда бить молотом, и будешь бить так долго, как он скажет. За это он даст тебе железку – заплатит.
– Бить – это мне нравится! – осклабился Лиат. – Веди к этому… Хлоплохелю!
– Лиат Вкровируки выучит имя наизусть, – нахмурился Вырвиглот, – и запомнит одну вещь: маленькие люди, которые зовутся гномами, любят, когда им кланяются. И есть их нельзя, хотя очень хочется – в них много мяса!
Горный тролль непроизвольно облизнулся и тут же пригорюнился, видимо, осознав сказанное.
– Имя! – потребовал Дробуш.
– Хло… хлоп… бло… хель, – с трудом выговорил Лиат.
Они покинули сквер только тогда, когда Вкровируки смог без запинки выговорить имя уважаемого кузнеца, который после ухода мастера Йожевижа так и не нашел себе достойного подмастерья.
Вырвиглот вернулся к больничному крыльцу спустя пару часов – после того, как отвел Лиата в кузню и переговорил с Хлопблохелем, представив ему Вкровируки как своего племянника. Лиат мощно и с удовольствием лупил молотом по наковальне – и это уважающему себя кузнецу понравилось. Гном пообещал дать новичку работу и покамест поселить в своем сарае.
Вителья все еще была в больнице – Дробуш чувствовал ее и даже мог сказать, в какой именно точке внутри здания она находится. Тяжело вздохнув, он присел на ступени и застыл. Чего-чего, а ждать тролли умели.
Подойдя к девушке, Вителья остановилась спиной к окну. Сейчас стало заметно, что Тая – не точная копия Альперта, но несомненное сходство было: небольшие серые глаза, тонкий нос и губы, высокий лоб, линия плеч… Все, что делало Попуса непривлекательным и неказистым заиграло новыми красками в этом бледном лице с совершенно детским выражением.
– А ты красивая, сучка, – нежным голосом вдруг сказала Тая, – жаль, что тебя нельзя оседлать!
На мгновение Вита опешила. И только потом сообразила, с кем разговаривает. В душе моментально поднялся гнев – любое проявление несвободы крейка воспринимала болезненно с тех самых пор, как Самсан Данир ан Треток застегнул на ее шее Ожерелье признания.
