Однако, про меня вдруг неожиданно позабыли. Все орут чего-то про свое, пляшут, тосты произносят, в углу разборки уже затеяли два каких-то жлоба… А я, как одинокий дубок качаюсь… не у дел. Только во вкус вошел, только стал примерять на себе царские, так сказать, одежды, только захотел им поведать нечто сильное, нечто идущее из глубин сердца, типа, как это мы, в космических высях, у самых, можно сказать, звезд, такие отважные ребята, соединяем свои бокалы… и что? Может здесь станция «Мир» где-то поблизости летает с нашими родными обормотами на борту! А тут… никто даже в мою сторону не повернулся, как бы меня уже и нет! Обидно…
Вина, правда, было много, «пей - не хочу». А я всегда хочу…
Ладно. Напился, стал выступать. Ору буквально всё подряд, раз такое дело… раз меня никто ни в грош не ставит! Ору всё, что за долгие годы в душе накипело: «Ягодка! - ору. - Тварь я дрожащая, или право имею? Отвечай злодей! Кто меня тут царем выставил!? Балаган развел, понимаешь, комедию ломал! Царь, царь… А где дворцовые интриги? Где яд в бокале? Гертруда в предсмертных судорогах… Офелия в пруду! Где моя гвардия? Где верный стальной конь? Скипетр и Держава! Крепости! Руины городов у моих стоп! Плененная княжна! Аннексия и контрибуция! Царь-пушка… На худой конец, саблю б, какую никакую прислал, засранец! Танец с саблями танцевать желаю! Ты ж меня знаешь: я весь порыв и стенание! Огнь и вихрь!»
Однако реакции - никакой…
"Ладно, - думаю, - черт с вами! Чем тут на чужом пиру пугалом быть - лучше свое похмелье отыскать попытаюсь. Тогда уж, глядишь и подходящая сабля, и одинокая княжна вся в огне и стенании сама найдется. Что? Некому березу заломати? Ха! Плохо вы нас, москвичей знаете! Еще поглядим… что у вас тут растет…"
31.
Зачем с высоты он своей низвергся?
Что искусило его?
Сострадание к низменным тварям,
вот что его искусило, -
и лежит он теперь, разбитый,
ненужный, хладный…
И я, как умел, двинул вглубь Вселенной.
То есть, пошел на свою попу приключения искать.
Ходить-бродить тут долго не принято. Не Москва, чай, - всё под боком. За угол повернул...
«Угу... всё ясно. И колер блеклый… и вид унылый».
Однако сообразил, как три раза волчком (как учили) вокруг себя крутанулся! Да… было дело - упал… оконфузился. Зато, как упал - самое настоящее «ОГО-ГО» узрел.
Болотина огромная передо мной предстала - побольше нашего футбольного поля будет, а внутри оного поля - голова Лужкова образовалась, в окружении властных структур. Она между кочек возлежит, словно восточный Мандарин среди ананасов и распоряжения только выдает, как фельдмаршал Кутузов. Из-под кепки одним глазом зырит - никто пересмотреть его не может - такой взгляд у него пронзительный. Прямо - государево око. Прямо вода выкипает от того взгляда. Ладно. Одному товарищу, значит, велит - перекрасить то, что раньше накрасили; (я ж говорил - колер не тот!) другому, вообще - Храм, красоты неописанной, как в сказке, воздвигнуть в три дня вот на этом самом месте, куда он перстом только что ткнул, и доложить его Голове в кратчайшие сроки!
Лужков, помню, и сам мужик был не хилый, но тут - оторопь берет - возлежит глыба - рыба-кит натуральная; мухи-комарики - в нос, уши, глаза лезут; всякие лягушки, пиявки, змеи и прочие пресмыкающиеся просто кишмя под пиджаком кишат и из-под кепки смотрят. Так нет, бобры к нему еще присоседились - плотину решили строить. Нагрызли деревьев, натащили всяких палок и мастерят запруду прямо у него под носом. А уж бездомных собак, кошек, хищников и хищниц разных - ни счесть. Все по нему лазают, меж собой грызутся. Но ни одна тварь, заметьте, ни одна драная кошка саму Голову не тронула - сильно уважали! Да и властные структуры опять же не дремлют…
Тогда, значит, структуры репу почесали, вспомнили, наконец, что им Голова велел. Клич запустили по всей их местности такого содержания: «Кто Храм Апофеоза Любви в три дня и три ночи построит - тому быть! Нет - сами знаете, че бывает…»
Построили тогда в шеренгу всех сказочников. А их всего два отыскалось.
Один - чума - на Коньке Горбунке прискакал, типа, он такой отвязной крутой пацан, такой раскрученный. На ходу - пиарит, имиджем всем тычет, кастингом пылит! Горбунок тоже весь такой - от Юдашкина - в брюликах, мишуре, шузы - на платформе. Второй - просто грузин.
И властные структуры спрашивают тогда по всей форме:
- Так-растак, сукины дети, отвечать Его Превосходительству Голове, когда на гнилом болоте под названием бассейн «Москва» - Храм Апофеоза Любви воздвигнете? Доколе! нам, россиянам, без национальной идеи горе мыкать! Доколе народу православному для всего цивилизованного мира - пугалом быть?! Смотреть в глаза Его Превосходительству!!
Первый со страху сразу с конька свалился. А Горбунок весь имидж тут же растерял - в чисто поле свинтил, в траве-мураве хоронится. А второй - грузин, между прочим - как заорет без акцента:
