Зона Надлома (СИ) полностью

Я устроилась возле костра, тишину нарушало лишь потрескивание пламени. Каждый из нас думал о чем-то своем. Если раньше я ощущала заброшенность, пустынность этого места, то сейчас оно казалось домом. Настоящим, тем, которого, как оказалось, у меня никогда не было. Ветер над нами разбрасывал облака и шептал: «Прости». За что? За то, что я не смогла оправдать надежд? За то, что каждый тянется к теплу?

От крепости, очнувшейся от векового сна, завеса тайны не скрывала наших размышлений. Она хотела помочь, не требуя ничего взамен. Когда бывший пленный коснулся рукой камня, его обдало жаром. Картина прошлого стала доступной для его взора.

Город только-только начинал рушиться. Еще не изменилось русло реки, затапливая нижний, Торговый двор, все башенки высились невредимые, красивые, как на картинке… Но беда уже постучала в двери и вошла, не спрашивая позволения.

Посередине Южного двора кричали от ужаса и боли. Люди метались, нелепо размахивая руками, стремясь потушить, пожирающий их огонь. Однако он только сильнее разгорался. Солнце застилала темная туча — дракон. Взрослый, матерый, со смертельно опасной ношей. Дознаватель был невысоким, коренастым мужчиной. На его лице читалась откровенная скука. Дракон ревел и выплевывал новые сгустки пламени.

В стороне от агонизирующей площади, на выступе застыла настоящая хозяйка огненной твари. Сколько ей исполнилось? Лет сем, не больше. Светло-голубое легкое платье трепетало на ветру. Сама девочка была, как замковые стены, обложенные мрамором, — белая и неподвижная. Слезы градом срывались вниз, губы шептали:

— Я не хочу, прости, я не хочу.

Но судьба не интересовалась ее желаниями. Горела плоть, плавилась листва, маги пытались обуздать дракона, но слишком крепкие щиты возвел дознаватель.

«Прости меня!» — подхватил ветер, сердце зверя обожгло болью, запекло в груди. Прояснились безумные глаза, в них вспыхнула надежда. Окрепла и сменилась жаркой благодарностью.

Как и рассказывала Яна, они ждали смерти, как благословения. Крылья сложились, безжизненное тело полетело вниз, придавливая пламя. Дознаватель не сумел удержать защиту, и чей-то клинок одним выверенным ударом оборвал его земной путь…

Видение растаяло, оставив ноющую боль в груди. Нельзя смотреть в глаза умирающему дракону. И Ярослав, хоть только мельком глянул, побледнел, губы сжались. А куда было смотреть? На обезумивших от боли людей, сгорающих заживо? Или на упавшую с трех метров на камни, маленькую волшебницу? А может, как полетела в огонь отрубленная голова дознавателя, чтоб наверняка?

— Что это такое? — хрипло спросил Александр. На этот раз он не сумел удержать маску.

— Прошлое, — пояснил колдун.

Хорошо, что этого не видели Яна с Яшкой! Я сидела, обхватив колени руками. Внутри все застыло. Может быть, это неправильно, но мне больше всего жаль дракона. Красивого, свирепого, темно-бордового дракона и его настоящую хозяйку. Возможно потому, что у меня был Яшка, и я понимала, что девочка испытала там, на замковой стене, вместе с другом убивая частичку своей души.

— Значит, все, что о них писали, правда, — слова бывшего пленного прозвучали похоронным звоном.

Мы поняли, что мужчина говорит о дознавателе.

— Личный пример оказался неубедительным? — резко выдохнул Ярослав. — Захотелось добавки?