Зона Надлома (СИ) полностью

— Зачем тебе огонь, если есть целых два дракона? — резонно заметила зеленоглазая бестия. Нет, нельзя смотреть в драконьи глаза — слишком легко в них раствориться.

— У меня в тайнике железная посуда, давай приготовим кофе, отдохнем, дорога дальняя, — предложил мужчина примирительно. — А спать нельзя: если заснешь, то можешь уже не проснуться. Во сне слабеют защиты и мы больше подвержены воздействию.

Я никогда не любила этот напиток, но сейчас мысль о кофе показалась очень привлекательной. Я даже ощутила бодрящий тонкий аромат. А еще любопытно посмотреть, как они его собрались готовить. Однако, невзирая на то, что предложение было весьма заманчивым, я отложила данное мероприятие на потом. Усталость пока не ощущалась, хотелось только быстрее покинуть пределы подземелий. Путь неблизкий и сейчас главное правильно распределить силы. Кофе, стимуляторы, все это будет ждать своего часа. К тому же представлять полузабытый аромат в сумраке: пугающем, манящем — своеобразный стимул. Это то, что заставит лишний раз улыбнуться, а улыбка здесь способна творить истинные чудеса.

— Ладно, уговорили, — сказала после минутного раздумья, — на следующем привале будем пить кофе. Только в дальнейшем предупреждайте!

— О комплектации продуктового набора? — невинно поинтересовался колдун.

Захотелось стукнуть его чем-то тяжелым. Около стены лежал очень симпатичный камешек.

— Обо всем! — произнесла, загоняя грешные желания в глубины подсознания.

Я решила высказать мужчине все, что думала о таком отношении, но пока слова складывались в длинные, проникновенные фразы, словно вспышка пришла новая мысль:

— А члены экспедиции, они тоже не спали?

— Спать-то спали, но проснулись не все, — его ответ звучал грустно.

— Но ведь они заплатили!

— А здесь как в страховании: договор подписан, платежи внесены, а на последней странице две незаметные строчки восьмым шрифтом.

— Как они умерли?

— Ты действительно хочешь это знать?

Будто переключатель щелкнул, навалилась странная давящая усталость. Колдун прав.

— Не хочу.

В любом длительном переходе наступает момент, когда замолкают голоса и остаются лишь монотонные шаги. Мысли скользят вяло и неспешно. Они ни о чем, потому что уже не хочется даже думать. Остается просто ждать, когда все закончится. Иногда бросать взгляд на часы, но время, словно нарочно, ползет удивительно медленно. Силы уходят, слишком большое количество их расходуется на дорогу, на защиту, на поддержание равновесия. А потом становится все равно, монотонность и однообразие больше не утомляют, их вытесняют обрывки размышлений. Странные, непонятные. Вспоминается путешествие с самого начала. Нежные цветы венка и запах хвои в старинной церкви тонким лезвием проходят по сердцу.

«Что ты знаешь о нем?»

«Много и… ничего. Ничего!»

Воспоминания смазываются, расплываются.

«Он убийца».

«Это была самооборона».

«Тогда, тогда — да, — покладисто соглашается внутренний голос. — А до этого?»

«Судить о том, чего не знаешь… И почему это меня волнует? С подводной лодки не выпрыгнешь. К тому же у нас есть договор!»

Но странные мысли не спешат уходить.

«Пять лет, пять долгих лет ты сажаешь таких, как он. Кто нарушает закон только потому, что владеет клочком бумажки. Обычной бумажки с подписями тех, кто предал присягу! Недоступных, недосягаемых. Сколько раз ты слышала одно и то же: отойди, отойди, если хочешь жить. Сколько бы стоила твоя жизнь без опеки Генерального прокурора?

Ярослав убьет руководство экспедиции, не дав сказать и слова. Где, где делись твои хваленые принципы? Что, если люди просто заблудились, оступились? Если они лишь обманутые, беспомощные исполнители? Разве они заслужили умереть на чужой земле и числиться пропавшими без вести?

Их ждут дома, их всех ждут дома. У руководителя экспедиции есть дети. Сыну всего два года — у мальчонки синие глаза как у твоего племянника. И девочка — пятилетняя девочка с длинными черными кудряшками и маленькой ямочкой на правой щеке.