Последняя фраза прозвучала совсем не так, как рассчитывали стражи. Да, я прокурор. Я научилась вычленять давление, даже когда кажется, что это мои собственные стремления. И первым человеком в списке, благодаря которому мои способности усилились, стоял Ярослав. Тени все поняли, но не собирались отступать. Просто изменились методы. С той чудовищной силой, которой они обладали, стражи могли себе многое позволить…
Бессилие, давление, власть. Я вдруг почувствовала себя маленькой песчинкой в безумном водовороте. В этой игре я лишь ничего не значащая грязь под ногами. Глупая, слабая девчонка, возомнившая себя невесть кем. Перед глазами запрыгали разноцветные блики. Всего один выстрел в незащищенную спину…
Слишком много я вложила сил, слишком дорого заплатила, чтоб больше никогда не испытывать подобного. Никому ни при каких обстоятельствах не позволять управлять своей судьбой. Я построю ее сама. Быть может, где-то ошибусь, о чем-то стану горько жалеть, но это будут только мои решения.
— Пошли прочь! Вы не сможете мне приказать! Пошли прочь!
Это напоминало взрыв. Энергия вспыхнула, зарождаясь, устремилась вверх и выплеснулась, подчиняя пространство. Мои желания, моя ярость, моя любовь, моя воля… И вакуум — вакуум свободы. Древние силы, отыскавшие лазейку в душу, бесследно исчезли. Мгновение и пустота, внезапная пустота внутри, словно что-то оборвалось… Больно… Как же больно…
— Оля, — всего одно слово, тихий шепот.
Как-то по-новому, особо звучит голос спутника, только нет сил вслушиваться, анализировать. Колдун оказывается рядом и обнимает. Осторожно, словно боится, что я оттолкну. Наверное, так и было бы, но чувство противоречия все еще со мной. Тепло его рук ощущается так явно, будто нет на плечах куртки. Энергия окружает защитной сферой. Сила, власть. Но она другая, она со мной, она за мной. Тот, кто попробует дотронуться до меня, — умрет.
Мы похожи в этом, пусть подобное и не сразу заметно. За щитами непроницаемая стена, но очень многое можно прочесть, если на мгновение прикоснуться к душе, добровольно или невольно открытой.
Я повернулась, прислонилась к груди мужчины, принимая поддержку. Рядом бесновались стражи, но ничего не могли сделать.
— Хорошо, что мы заключили договор, — это совсем не то, что следовало сказать, но слова сами вылетели.
— Я был уверен, что все просчитал, — это тоже вырвалось у него против воли. Большую часть защиты устанавливал Ярослав, а стражи сумели ее незаметно ослабить, пробить.
— Кофе, хочу кофе.
Все пройдет. И эта пустота, и боль, что он может снять, но не смеет предложить, заранее зная ответ. Прикосновение к душе — слишком высокая цена за минутную слабость.
Ярослав неожиданно опустился на одно колено и поцеловал мою руку. Кто-то другой показался бы смешным, но только не он.
— С каждым днем ты становишься все сильней.
Кровь на миг обернулась пламенем, стало тепло и спокойно.
Мы сидели на полу, и ждали пока остынет напиток. Драконы, доводя воду в чашках до кипения, немножко перестарались. Как говорят, первый блин комом, но у нас все намного лучше. Кипяток с раскалившихся металлических кружек перелили в керамические, и кофейный аромат с тонкими нотками ванили дразнил обоняние. Почему я не любила его раньше? Если отпить глоток и закрыть глаза, можно представить уютное кафе с мягкими диванчиками и светильниками в старинном стиле. Или ярко полыхающий камин, где весело потрескивают сухие поленья. Довольные собой драконы умостились рядом и глядели на чашки с видом полководцев на поле брани.
Нельзя сказать, что дальше дорога стелилась легче. Кофе, стимуляторы — это сыграло свою роль, и мы оставались неуязвимы для стражей. Однако постепенно ощущения менялись. Мы здесь чужие. С каждым новым шагом я ощущала это острее.