– Может быть, может быть. Направление, между прочим, на наш поселок. Поэтому беру свои слова обратно. Очень точная точка. Со всех сторон гольцы, а здесь, пожалуйста – коридорчик.
– Думаете, здесь рация?
– А вот сейчас и поглядим.
Войти в помещение, которое Пугачев назвал скворечником, на первый взгляд оказалось делом весьма сложным. Одной стороной «скворечник» был словно впаян в отвесную стену скального обрыва гольца. Другая его сторона была цельнометаллической, без малейших признаков какой-либо двери или окна и была поднята довольно высоко над землей. Без приставной лестницы добраться до нее не представлялось возможным.
– Раз ни спереди, ни сзади, ни по бокам, значит, или сверху, или снизу, – поразмыслив, сделал вывод Пугачев и, слегка согнувшись, зашел под загадочное помещение. – Что и требовалось доказать, – довольно констатировал он, потянув вниз за свисавшую веревку складную лестницу, по которой поднялся к почти незаметной двери, легко открывшейся от первого толчка. – И это уже настораживает, – прошептал он, осторожно заглядывая внутрь. – Либо мы опоздали, либо это с какой-то целью, о которой мы пока понятия не имеем.
– Либо рации тут никогда не было и скворечник предназначен для каких-то других целей, – поднимаясь следом, не удержался я от скептического замечания, слегка обиженный тем, что инициатива поиска безоговорочно перешла к Пугачеву. И надо сказать, что теперь он вел его вполне профессионально.
– Да нет, вот она, голубушка! – радостно провозгласил открывший еще одну дверь Пугачев. – Странно… Даже не выключена. Торопился слинять?
Он подошел к рации и уверенно сел на место радиста. Рация была из последних, достаточно навороченных. Я с такими еще не имел дела. Можно даже сказать, в глаза не видел. И вообще, в отношениях с радиоэлектроникой старался придерживаться тактики салаги, следующего советам старших и опытных товарищей. Тем не менее, когда Пугачев смело взялся за ручки настройки, пробормотав:
– Попробую связаться с ребятами, – я вмешался: – И, очень возможно, собьете диапазон, по которому генерал связывается со своим поставщиком или кто он там еще.
Пугачев отдернул руки от рации и даже отодвинулся от нее вместе со стулом. Тем более что рация вроде бы ожила. Искаженный расстоянием и помехами голос забубнил:
– Дед вызывает Серова, Дед вызывает Серова. Почему не отвечаете? Прием… – И некоторое время спустя: – Дед вызывает Серова…
– Под нашего Деда, сволочь, подстраивается, – неприязненно пробормотал Пугачев. – Ну, что делать будем?
– Давай ответим, – неуверенно посоветовал я.
– И сорвем операцию, – прошипел Пугачев, показав мне кулак.
– Так вы ее уже сорвали.
– Какого хрена! Почему? – продолжал шипеть Пугачев.
– Потому, что все пошло совсем не так, как вы планировали. Теперь надо все начинать заново. И еще мне кажется, что Дед – это Дед. Пустите меня к рации, Борис Борисович. Я ему отвечу.
Озадаченный и даже несколько ошеломленный моим ответом, Пугачев молча уступил мне свое место, и я смело вышел на передачу:
– Здравствуйте, Юрий Борисович. Говорит Алексей. Орнитолог, научный сотрудник. Помните, мы с вами встречались перед моим отлетом? Как слышите меня? Прием…
Я переключился на связь.
– Повторите еще, не понял. Повторите…
Голос был растерянный, неуверенный. Совсем не похожий на глубокий, уверенный, хорошо запомнившийся мне голос Деда.
– Говорит Алексей Николаев, орнитолог. В настоящее время нахожусь в спецпоселении генерала Серова, которое через двое суток он обещает взорвать. Как слышите? Прием…
– Черт побери! Лешка… Алексей! Передай ему немедленно трубку! Ничего он не взорвет! Передай ему трубку! Прием…
– Передать не могу, передать не могу. Он исчез. Взрыв через двое суток. Будем пытаться уйти через хребет. Передайте майору, мы нашли Ольгу и золото. Как слышите? Прием.
Я переключил рацию, но либо закончилось время связи, либо сели аккумуляторы – рация безнадежно молчала.
– Вот теперь ты мне стопроцентно сорвал операцию, Алексей Николаев, – подвел итог закончившимся переговорам Пугачев. – Если он передаст твои слова майору… – Он безнадежно махнул рукой. – Тебя оправдывает только то, что ты ничего не знаешь. Все действительно пошло не так. Эта чертова зона, этот генерал… У меня, у нас первоначально была совсем другая задача. Кто побег Башке и его шестеркам устроил? Кто старателей на золото вывел, о котором раньше никто понятия не имел? А он имел!
– Кто? – спросил я, зная, что ответа не будет.
– Тот, кто Башке наводку в этом направлении дал. Сделать это мог только один человек.
– Дед? – не веря самому себе, предположил я. – Он знал о лагере, вы сами только что слышали.
– О лагере он, судя по всему, действительно знал. А о Башке? О старателях? Да и не тот он человек. Я его неплохо знаю. Расследовал как-то дело о краже. Нашлась какая-то сволота, залезли в его квартиру, искали что-то. Так он не о деньгах, не о вещах беспокоился, а о каких-то книгах, записках. Такие, как он… Другой масштаб мышления. Скорее аристократ. Философ, если хочешь. Не зависай, не он. Головой ручаюсь.
– Тогда «некто», – вспомнились мне слова майора.
