Зона отчуждения (СИ) полностью

- Голодный... только не в том смысле, – я улыбнулся скромно, почти стесняясь того, что только что сказал, и Ян склонил голову, вопросительно глядя на меня.

А я подошел и оперся руками в стену над его плечами.

- Расслабься, котенок, ладно? Не слушай меня, придурка... я... может и похотливый ублюдок, но умею себя контролировать.

- Блин... Ангел... – он притянул меня к себе за шею. И я знал, что ему хочется просить у меня прощения. И знал за что...

- Малыш, ну ты чего? Все о’кей... Трахнуться я могу и с твоим братиком... ты же знаешь... А с тобой... у меня крышу рвет, Ян... я так хочу...- и я решился, понимая, что это самый лучший момент для такой просьбы, - ... просто ласкать тебя... Позволишь? Я... остановлюсь сразу же, если ты скажешь: «Стоп»... Ты же доверяешь мне, правда?

Ян, замерев, тепло дышал мне в плечо несколько секунд, а потом задал вопрос, от которого я чуть не скончался от счастья:

- Ты такой весьзагорелый?

***

Лежа на спине Яна, я тихонько терся об него всем телом, изнывая от желания, все выше подтягиваясь к плечам, до которых задрал свитер, и теперь пытался его стащить совсем. Справившись и откинув ненужную вещь подальше, поцеловал взлохмаченный затылок.

Сдерживая скулеж, огладил голые, худенькие, но довольно широкие, и такие теплые плечи, ощущая мышцы, выступившие на предплечьях из-за поднятых вверх рук. Откинув волосы, вылизал ушко под его мычание, чуть поиграв с мочкой языком, тихонько засасывая ее...

И целовал... целовал... целовал... Снова и снова...

Шею, скулу, затылок, плечи, руки, пальчики, слушая тихие стоны моего мальчишки.

Яна вштыривало все больше, я это не просто чувствовал, я это видел.

Он хотел меня. До дрожи. До мурашек, покрывающих обнаженную кожу, и мне пришлось у него даже спросить, не холодно ли ему, и он, смущаясь, ответил, что вовсе не от холода его так трясет...

Вот так вот.

Возбужден был так, что этого не скрыть.

И я говорю не о том, что у него на меня встало и трясло, как в лихорадке, было бы странно, если бы после почти месяца, как мы не были вместе, этого не произошло... Я о том, чтоощущал сам: его желание такой силы, что он мне сейчас отдастся беспрекословно.

Не скажет: «Стоп». Не сможет...

И не просто на все наплевав, а потому что не найдет сил вспомнить, что ЭТО он себе разрешить не имеет права.

Но, как бы там ни было, я не мог позволить самому себе нырнуть безоглядно в те ощущения и желания, что бушевали во мне. Такое я мог позволить со Святом, не боясь потерять контроль, но не с Мозаиком, и не собирался воспользоваться его таким состоянием.

Я бы себе потом этого не простил... Надеюсь, вы меня понимаете.

До ужаса боялся и того, что он может вдруг осознать, что происходящее – это именно то, чего он опасался столько времени, и тогда он мог меня просто оттолкнуть и морально и физически, вернувшись в то свое состояние... и тогда это будет реальный пиздец.

Поэтому я знал - очень важно, чтобы он ясно понимал, чтос ним происходит, и чтобы на этошел сознательно...

А пока я делал то, что мы могли обапозволить. Я вылизывал его.

И в прямом и переносном смысле.

Предплечья, лопатки, позвоночник, открытую поясницу, ямочки на ней... А потом прижался губами к его уху и прошептал:

- Янусь, можно мне расстегнуть на тебе джинсы, а?

Он кивнул. И я благодарно поцеловал его в уголок губ.

И запустив руку под него, чуть приподнявшего бедра, чтобы мне было удобно, чувствуя, как сокращаются мышцы на животе, медленно расстегивал пояс, ширинку...

Забрался ему в боксеры, к паху, нащупал отросшие волосы на его обычно гладком лобке, и это почему-то показалось сейчас таким невероятно трогательным... Слыша рваное дыхание, аккуратно начал ласкать, чуть развернув его на бок, прижимая к себе спиной, обнимая одной рукой, чувствуя под пальцами колечко в соске, нежно его теребя, продолжал целовать и плечи, и шею, и в губы, когда он поворачивал ко мне лицо, сам при этом стискивая пальцами джинсы на моем бедре.

И мне до ужаса хотелось их с себя стащить, так же как и рубашку, и ощущать своего парня всем телом... Прикасаться своей голой кожей к его, такой же обнаженной и горячей. Но я не спешил. Хоть и мог кончить в любую минуту себе в штаны, бля... Но все-таки надеясь, что продержусь как можно дольше. А когда стало совсем невтерпеж, я попросил:

- Я сниму все, о’кей? Просто хочу всего тебя чувствовать... Ты не думай, я не...

И потом, получив разрешение и на это, разделся сам, и содрав с него и джинсы, и белье, вылизывал уже и ягодицы, бедра, а мой мальчик, влажный и от возбуждения, и, видимо, и от слабости после болезни, подо мной сходил с ума... Я и сам был такой же... Голова кружилась, сердце билось как ненормальное, вены распирало давлением от адреналина, но я чувствовал себя не просто замечательно, это был чистой воды экстаз, заполнивший меня, тающего от нежности и восторга, полностью.

Его хриплый шепот не давал нормально дышать, сбивая ритм сердца.

Я гладил его нежную кожу, выцеловывая каждый открытый миллиметр, и реально был как под кайфом от кромсающей мне душу острой нежности...