Зона отчуждения (СИ) полностью

И он полностью открывался для ласк, что крошило мне мозг все больше, сам иногда направляя мою руку и по своему члену, и ниже, когда я, лаская его пах, мошонку, чувствовал, как он сам сжимает свои пальцы на моих, заставляя увеличивать давление, напор... Его выгибало в моих руках и трясло, и когда он первый раз кончил, с таким замечательным стоном, прижимая при этом мою ладонь свободной руки к своей груди, где долбилось сердце, так сильно вздрагивал всем телом, мокрый, нежный, любимый, что я, сдерживаясь, как мог, чуть слезу не пустил...

Через полминуты довел и себя до оргазма, уже перевернув Мозаика на спину, целуя грудь, расслабленный живот... И короче, кончил, когда терся членом о его бедро...

И все это не было окончанием в обычном смысле слова. Скорее – началом.

Мы обкончали себя, постель, так что потом с нее пришлось белье сдирать и отправлять в корзину для стирки, а самих себя засовывать под душ...

Но это было почти через три часа, перед приходом нашего зверя, позвонившего заранее.

Я наконец-то оторвался...

Я был счастлив, расслаблен и удовлетворен.

По крайней мере, наиближайшие несколько часов.

Только насрать на ЭТО было моему голодному монстру, который, припершись домой, окинув нас таких блаженных, с мокрыми волосами, пристальным взглядом, нежно назвал суками, усмехнулся, накормил свой желудок с помощью своего брата, а потом решил утолить еще и сексуальный голод.

Мной, конечно...

Тут и удивляться было нечему: мы не были вместе больше недели.

Так вот, я этоочень четко понял, когда мое чудо после выкуренной сигареты и чашечки кофе, став в проходе гостиной, окинул сначала взглядом прикорнувшего на диване Янусю, вымотанного и мной, и едва прошедшей болезнью, вздернул брови, уже глядя на меня, типа: «Что же ты, сволочь, с мальчиком сделал...», стал внаглую одной рукой расстегивать на себе ширинку, а вторую протянул мне...

И не оставалось ничего другого, как осторожно подняться с дивана, чтобы не потревожить мелкого, выключить плазму, подойти и принять его руку, а потом еще и тихо сказать, почти касаясь теплых, пахнущих кофе и сигаретами губ своими, начиная млеть от предвкушения и появившегося пульсирующего теплого комка внизу живота:

- Дай мне минутку... надо постель застелить...

И услышать в ответ:

- Твою мать... Что же вы там, гады, такое творили, а? Постель содрали... один вообще в осадок выпал...

- Хочешь, чтобы я тебе эторассказал?

- Не-а... чтобы показал хочу... И это... попка у тебя такая же загорелая, как и морда?

Я усмехнулся.

- Не поверишь... но тот, что выпал в осадок, тоже хотел знать именно это...

Часть четырнадцатая.

« Тела притягиваются... и оттягиваются! или Любовь – заболевание нежностью...»

- Эй, монстр...

Кинув на застеленную постель плед, я развернулся к Святу, уже успевшему содрать с себя рубашку и принявшемуся за джинсы.

- Ты куда-то торопишься, милый? М?

Удивленно взметнувшиеся брови, чуть прищуренный, затуманенный желанием взгляд.

- Что-то не так, Ангел? Ты хочешь раздеть меня сам?

Пара шагов и толчок ладонями в его плечи, почти грубо откинувший к стене.

- Ох... мама... – невольный выдох мне в лицо, когда я вдавливаю в его теплую грудь ладони, пальцы, ощущая ими напрягшиеся мышцы и затвердевшие от возбуждения бусинки сосков.

- Не гони лошадей, а? – шепот в его губы.

От него так славно пахнет крепким кофе и сигаретами. И им самим...

– Нам некуда торопиться... Да, я сам... все... сам... хочу...

Перемещаю руку с груди на шею, ласкаю ее, заставляя чуть откинуть назад голову, а потом несильно сдавливаю...

- Твою... Малыш... ты сегодня в ударе? Мне пора начинать тебя бояться или как? – почти хрип и Свят, перехватив мою руку, освобождая шею, выдохнул:

- Что ж ты, сучонок, творишь... – и потянулся к моему приоткрытому рту губами.

Я отстранился, втискиваясь в него бедрами, чуть сжимая пальцы на его груди, улыбаясь, хитро глядя на него.

- Не так быстро... – качаю головой, хотя у самого ломит скулы от желания це-ло-вать.

От желания чувствовать его горячий рот своим...

Свят недовольно выдохнул, одаривая тяжелым, полным томления взглядом, со зрачком вполглаза:

- Су-у-ука...

Моя небрежная улыбка в ответ, шепот: «Я же просил – не торопись...», - и накрытая языком верхняя губа...

Начиная издевательски медленно расстегивать на себе рубашку, слежу за ним, за его пожирающими меня глазами.

За играющими желваками на точеных скулах...

Его пальцы сминают ткань джинсов на моих бедрах, и я понимаю, что он сдерживается, чтобы не сорвать самому эту чертову рубашку, так мешающую ему...

И он все-таки не выдержал, когда я , играя, кокетничая, начал вытягивать её из-под джинсов, и сделал это уже за меня... так же нетерпеливо, как и стянул потом ее с моих плеч, окидывая взглядом загорелое тело.

- Мама дорогая... ты шика-а-арен, мой Ангел... – теплые пальцы скользили по болезненно чувствительной коже, задевая напряженные соски.

Чувствуя это, хотя правильнее будет сказать - терпя, сдерживался, чтобы не стонать откровенно так... по-блядски...